Статья 389. Форма уступки требования

1. Пункт 1 коммент. ст. устанавливает зависимость формы цессии от формы сделки, на которой основывается уступаемое право. Если последняя совершена в простой письменной или нотариальной форме, в такую же форму должен облекаться и договор уступки.

2. Принцип зависимости распространяется и на требование о государственной регистрации. В случае когда уступаемое право опирается на сделку, подлежащую государственной регистрации, договор уступки должен быть зарегистрирован в порядке, установленном для регистрации этой сделки (см. п. 12 письма ВАС N 59).

Данное правило подлежит применению, если иное не установлено законом.

3. Коммент. ст. не содержит особых предписаний относительно формы уступки прав, возникших из устных сделок, а также уступки требований внедоговорного характера. В силу общего правила п. 1 ст. 159 ГК (см. коммент. к ней), поскольку для таких сделок законом или соглашением сторон не установлена письменная форма, они могут быть совершены устно.

4. Правила коммент. ст. не распространяются на форму уведомления должника об уступке. Последнее во всех случаях должно быть письменным (см. п. 3 ст. 382 ГК и коммент. к ней).

5. Положения п. 3 коммент. ст. не вполне корректны, поскольку фактически ставят знак равенства между цессией и индоссаментом. Вместе с тем последний, будучи способом передачи права (но не цессии!) по ордерной ценной бумаге, обладает значительными особенностями. Применение п. 3 коммент. ст. способно привести к взаимоисключающим выводам по целому ряду ключевых вопросов: об ответственности отчуждателя за исполнимость переданного права; о зависимости прав приобретателя от прав его предшественника; о возможности должника противопоставить приобретателю возражения, основанные на своих личных отношениях с его предшественником (подробнее см.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования.

Статья 390. Ответственность кредитора, уступившего требование

1. Коммент. ст. регулирует взаимоотношения сторон как субъектов каузальной сделки, лежащей в основании цессии. Она закрепляет принцип, известный еще в римском праве, согласно которому цедент несет ответственность перед цессионарием за недействительность требования, являющегося предметом уступки.

Уступаемое право признается действительным при одновременном наличии следующих условий: а) оно существует юридически и фактически (если только не является будущим); б) оно принадлежит цеденту; в) цедент управомоченна совершение уступки. Отсутствие хотя бы одного из названных условий влечет недействительность цессии. Так, недействительной будет передача права, основанного на недействительной сделке цедента и должника, уступка требования, уже не существующего (прекращенного) на момент уступки. Недействительной следует считать цессию требования, обладателем которого цедент на момент уступки не являлся (например, ввиду того что это требование было прекращено либо ранее оно было уступлено им другому лицу).

Недействительность уступки не означает автоматической ничтожности сделки, лежащей в ее основании (купли-продажи, дарения и т.п.). Передача недействительного (например, несуществующего) права должна расцениваться как неисполнение вытекающих из обязательственной сделки-основания обязанностей. Как следствие, подобное неисполнение может повлечь ответственность нарушителя-цедента, но никак не ничтожность самой обязательственной сделки (см. п. 1 письма ВАС N 120).

2. Положения коммент. ст. об ответственности цедента за действительность уступаемого требования подлежат расширительному толкованию. Ими охватывается также ответственность цедента: за обременение уступаемого права любыми правами и притязаниями третьих лиц; наличие у должника возражений для защиты (например, о пропуске исковой давности, неисполнении встречного обязательства цедентом, зачете); изменение требования и договора, из которого оно вытекает, без согласия цессионария (см.: Новоселова Л.А.

3. Правила коммент. ст. не применяются при безвозмездности обязательственной сделки, лежащей в основании цессии (см. п. 3 ст. 576 ГК). Подобное изъятие не совсем корректно, поскольку расходится с общими принципами гл. 32 ГК об ответственности дарителя, не устанавливающими подобных ограничений (иное мнение см.: Гражданское право: учеб. Т. 2 / под ред. А.П. Сергеева. М., 2009. С. 144-145 (автор главы - Е.А. Крашенинников)).

4. Правило об ответственности цедента за недействительность переданного требования изложено императивно, что исключает возможность его изменения соглашением сторон (ср. с п. 1 ст. 827 ГК).

5. Отвечая за действительность, цедент не отвечает за фактическую осуществимость уступаемого права. Тем самым коммент. ст. возлагает на цессионария риск неисполнения (ненадлежащего исполнения) должником уступленного права.

Однако соглашением цессионария с цедентом, по которому последний принимает на себя поручительство за должника, такой риск может быть перенесен на цедента. При наличии подобного соглашения отношения между цедентом и цессионарием, помимо правил, относящихся к связывающей их обязательственной сделке, будут регулироваться также положениями о поручительстве (см. коммент. к § 5 гл. 23 ГК).