Собственность и контроль в условиях корпоративной интеграции

К моменту завершения массовой приватизации акционерная собственность российских предприятий справедливо рассматривалась как распыленная и инсайдерская практически всеми исследователями (например, Blasi, Rroumova, Kruse, 1997).

Российский корпоративный сектор в условиях несовершенства правовых институтов пошел по ожидаемому пути формирования крупного акционера с пакетом акций, позволяющим ему контролировать управляющих. В этом направлении развивались приватизированные предприятия, а вновь создаваемые фирмы, как правило, сразу же принадлежали крупным собственникам. Иными словами, именно плохое корпоративное управление стало фактором концентрации акционерной собственности. Заметим, что высокий уровень концентрации собственности присущ многим странам с переходной экономикой, несмотря на различие в исходных методах приватизации и в качестве институтов (Капелюшников, 2005; Andreff, 2005).

Вторым существенным стимулом к переделу и концентрации собственности стала корпоративная интеграция, обусловленная внутренними мотивами развития и реструктуризации частного бизнеса. Как показано в (Дерябина, 2001), для крупного бизнеса целью перераспределения собственности и установления контроля стал передел рынков.

Как показали все обследования последних лет (АНО «Проекты для будущего», ГУ ВШЭ, РЭБ, ИЭПП, ЦЭФИР и другие организации), российские компании отличает высокий уровень концентрации капитала, и ее степень год от года возрастает (Гуриев и др., 2003; Российская промышленность, 2002; Капелюшников, Демина, 2005а; Радыгин, Энтов, 2001; Структурные изменения, 2004). Доля крупнейшего акционера в капитале промышленного предприятия в начале 2000-х гг. составляла, по данным ряда обследований, примерно 40—50%. Доля АО, на которых присутствовал акционер с блокирующим пакетом, достигала 40—65% от числа обследованных компаний, а доля АО с держателем контрольного пакета акций составляла до 40% от объема выборок. Респонденты также свидетельствовали (Развитие спроса, 2003), что контролирующий предприятие собственник существует у не менее чем 2/3 открытых АО. При этом результаты качественных обследований (интервью, кейс-стади), как правило, подтверждали существенно более высокий уровень концентрации не столько формального владения, сколько реальных прав контроля в одних руках (Долгопятова, 2004).

Согласно данным нашего обследования высокий уровень концентрации капитала (в нашей терминологии — это наличие акционера, имеющего пакет акций свыше 50%) имели почти 70% от числа ответивших АО. Группа предприятий, для которой характерен средний уровень концентрации собственности (наличие у крупнейшего акционера пакета акций свыше 25% и до 50%) составила около 18%.

Среди компаний с высокой концентрацией собственности только 30% относились к обществам, где присутствовал второй крупный акционер с блокирующим пакетом акций, способный быть еще одним полюсом контроля, «противовесом» крупнейшему владельцу. В итоге превалируют компании, обладающие держателем контрольного пакета акций. Почти половина компаний имеют доминирующего владельца, не ограниченного силой второго по размерам акционера (рис. 7), причем это означает, что владелец может обладать еще более крупным пакетом. Подобный уровень концентрации капитала почти 70% респондентов, давших определенный ответ, посчитали оптимальным для развития бизнеса, около 18% считали нужным его повысить, а около 13% — снизить.

Любопытно, что подавляющее большинство респондентов — более 87% — утверждали, что в их компаниях уже сложился собственник (коалиция собственников), контролирующий деятельность предприятия. Сфера реального контроля оказалась еще шире, нежели подсказывала информация о распределении собственности. Легитимный и неоспоримый способ упрочения контроля акционеров — укрупнение пакета акций, хотя в число АО с наличием контролирующего собственника попали компании с различной степенью концентрации капитала (табл. 1). Так, при низком уровне концентрации более 55% АО уже имели единолично контролирующего предприятие собственника, а около 6% АО с наличием контрольного пакета акций в одних руках такого собственника не имели, если верить респондентам. При этом существование второго крупного акционера не было значимо связано с оценками контроля^[2].

В исследованиях, относящихся преимущественно к концу 1990-х гг. (например, Долгопятова, 2001), более высокая концентрация капитала была характерна для некрупных компаний или для предприятий относительно благополучных отраслей (пищевая, фармацевтическая промышленность), в приобретении акций которых были заинтересованы и их менеджеры, и потенциальные внешние собственники.

Рис. 1. Распределение АО выборки по уровню концентрации акционерного капитала

Таблица 1. Контроль при разных уровнях концентрации акционерного капитала

^а Использован критерий χ².

АО, где ваучерная приватизация сформировала еще окончательно не исчезнувший класс мельчайших акционеров. Также можно предположить, что уровень концентрации капитала мог бы быть ниже в АО, чьи ценные бумаги представлены на биржах и привлекают мелких инвесторов.

Наш опрос дал иные результаты (табл. 2). Распределение объектов по степени концентрации капитала было примерно одинаковым для предприятий обоих секторов, размеров (в данном случае дополнительно к группировке проверялись и тесты на равенство средних и медианных значений численности занятых), организационно-правовых форм, истории формирования общества, а также присутствия его ценных бумаг на российских или зарубежных биржах.

Высокая концентрация собственности стала универсальной чертой российских компаний, но продемонстрировала значимую связь с корпоративной интеграцией (рис. 2), подтверждая тем самым высказанные в работе (Дерябина, 2001) суждения применительно не только к крупному бизнесу, но и к компаниям разных размеров. Предприятия — члены холдингов отличает более высокая концентрация, нежели независимые объекты, отождествляемые с бизнесом. Заметим, что наличие второго крупного акционера было чаще присуще управляющей компании: там оно наблюдалось на трети компаний против пятой части остальных. Отсутствие «противовеса» доминирующему акционеру проявилось почти на 60% рядовых членов бизнес-групп против трети управляющих компаний и 44% автономных предприятий.

В еще большей мере справедливы суждения об универсальности присутствия контролирующего деятельность предприятия собственника в различных АО (табл. 3), а также о связи с корпоративной интеграцией (рис. 3).

Рис. 2. Концентрация собственности в интегрированных и автономных компаниях

Таблица 2. Распределение АО по уровню концентрации собственности в зависимости от характеристик предприятия

^а Сумма долей в последующих двух строках немного меньше, поскольку ряд респондентов затруднились дать ответ на вопрос о наличии второго крупного акционера.

⁶ Использован критерий χ².

Таблица 3. Распределение АО по уровню контроля

в зависимости от характеристик предприятия

Использован критеріи"! χ².

Рис. 3. Контроль в интегрированных и автономных предприятиях

Доля АО, где сложился такой собственник, оказалась значимо ниже в независимых предприятиях по сравнению со всеми входящими в холдинги предприятиями, как рядовыми членами групп, так и управляющими (головными) компаниями. В этом контексте интеграция послужила инструментом усиления контроля.

Концентрация собственности стала результатом ее передела, в том числе и появления новых акционеров. Смена основного собственника в 2001 — 2004 гг. была характерна для 30% всех обследованных АО (примерно для 7% компаний в среднем в год). Чем выше концентрация собственности, тем значимо чаще ранее происходила смена собственников: в 2 раза чаще при высокой концентрации капитала, нежели при низкой (33% АО против 16%). Наиболее часто смена прошла в АО с наличием второго центра контроля, затронув более 39% предприятий. Если наличию контролирующего владельца предшествовала смена основного собственника на трети компаний, то при его отсутствии — в 2,5 раза реже (значимость различий 0,000).

2.2.