Деривация сленговых значений

Образование значений действий от значений происшествий в русском общем сленге — регулярный способ семантической деривации. При этом сленговые действия не являются семиотическими, ср.

засветить кого-то ‘обнаружить чье-либо присутствие и обнародовать его против его желания’: Все готово к провокации. Появляются рабочие в комбинезонах, Зинаида Михайловна первая засветила их: «Что же ты — комбинезон натянул рабочий, а туфельки лаковые оставил» (Изв., 04.08.1994);

оторваться ‘развлечься’: Особенно оторвались дети, которые решили, что этот праздник устроен именно для них (МК, 28.12.1993);

смыться ‘незаметно уйти’: Пока все успокаивали плачущего малыша, хозяйка со своим зверем потихоньку смылись (Сев.-Зап. округ, № 7 (63). 1997);

слинять ‘уйти или уехать’: На том конце провода — воображаемая родня, которая, не будучи дурой, слиняла давно на родной Брайтон (МК, 11.06.1993).

Источниками сленговых значений действий, так же, как значений семиотических действий в литературном языке, могут быть происшествия с Объектом (засветить пленку — засветить кого-то), и происшествия с Субъектом (пуговица оторвалась — мы оторвались). Главный шаг в деривации сленговых действий от происшествий — тот же, что и при деривации семиотических действий от происшествий в литературном языке: замена компонента, характеризующего Каузатора происшествия, на компонент, соответствующий Каузатору действия с сопутствующим изменением роли Субъекта с Пациенса на Агенс. Но есть и некоторые отличия.

Первое отличие связано с компонентом ‘ущерб’. В литературном языке при образовании семиотического действия от происшествия этот компонент утрачивается. Когда от значения происшествия образуется значение действия в сленге, компонент ‘ущерб’ сохраняется, оставаясь следствием, например:

13. а.
    Когда он перебегал улицу, на него наехал грузовик.

X наехал на Y-a.

Экспозиция | X перемещался X не был в контакте с Y-м (презумпция)

Каузатор| произошло нечто Это вызвало

X пришел в контакт с Y-м: (ассерция) внезапно, резко

Тем самым X оказал воздействие на Y-a

• понес ущерб (следствие)              .

б. На нашу фирму наехали.

X наехал на Y-a.

Экспозиция) Y действовал (презумпция)

X хотел, чтобы Y действовал по-другому (фон)

X совершил действие: (ассерция) оказал воздействие на Y-a: словами/силой

• понес ущерб (следствие)

Сленг выражает иное мировоззрение, чем литературный язык. Он крайне эгоцентричен, и намеренное нанесение ущерба другому, в частности насилие и деструкция, здесь не только не осуждаются, но являются нормой.

Второе отличие касается судьбы периферийных участников. При деривации действий в литературном языке, как мы видели, число периферийных участников может увеличиваться. В сленге оно сохраняется или уменьшается. На самом деле, в последнем случае происходит инкорпорирование[19], ср.: Пуговица оторвалась от пальто — Мы хорошо оторвались ‘развлеклись, получили удовольствие’; Краска слиняла с ткани — Мы быстро слиняли ‘незаметно ушли’и т. п. Исключение — жарг. толкнуть, где появляется новый участник — Контрагент, ср. толкнуть тачку кому-то ‘продать машину кому-то’.

Третье, очень важное отличие связано с тематическим классом участников. Как мы видели, при деривации действий (семиотических) от происшествий в литературном языке участники не меняют своего тематического класса. При деривации сленговых действий от происшествий тематический класс участников обязательно меняется. В примере (13) это касается участника, занимающего позицию Субъекта, который, естественно, при деривации действия из класса транспорт переходит в класс человек; ср. также оторваться, смыться, слинять), но не только. У таких глаголов, как засветить и толкнуть, меняется тематический класс Объекта: у засветить с класса предмет — на класс человек; у толкнуть, наоборот, с класса человек — на предмет.

Итак, деривация сленговых значений противопоставлена семантической деривации в литературном языке по двум параметрам — направлению деривации и изменению тематического класса участника. Главное направление деривации в литературном языке — от действия к происшествию; противоположно направленная деривация ‘происшествие — действие’ ограничена в литературном языке одним типом действий. При образовании сленговых значений используется лишь второе, периферийное для литературного языка, направление. При этом в литературном языке тематические классы участников остаются неизменными, а при деривации сленговых значений обязательно меняется тематический класс хотя бы одного из участников. По-видимому, именно сочетание этих двух параметров составляет специфику моделей семантической деривации сленга.