1.5. Субъективность эмоциональной оценки и средства ее выражения в дискурсе Игоря Северянина

Субъективный смысл оценочного отношения и его выражение средства­ми различных уровней языка мы иллюстрируем в данном фрагменте работы примерами из текстов «Медальоны. Сонеты и вариации о поэтах, писателях и композиторах» (1935), до сих пор недооцененного критиками.

Предметно-смысловая сторона текстов медальонов имеет тесную взаи­мосвязь с экспрессивной стороной - эмоционально-оценочными средствами и стилистическими приемами выразительности, демонстрирующими субъектив­ное отношение Игоря Северянина к объектам его пристального внимания.

Специфическая творческая активность адресанта придает сонетам до­полнительную выразительность, поскольку в основе экспрессии лежит заведо­мое несоответствие речевых средств языковым шаблонам (стандартному язы­ку). Игорь Северянин с помощью оценочного «лексикона, грамматикона и прагматикона» (Караулов, 1987, 89) создает индивидуальный облик оценочного поэтического текста, выражая таким образом свой духовный мир по-русски (что традиционно) и по-северянински (оригинально).

Вся палитра оценочных средств широко представлена в поэтических средствах Игоря Северянина. Наиболее активно поэт использует:

оценочные прилагательные (пейоративные и мелиоративные), в том числе аффективы в положительной, сравнительной, превосходной степени: Неизлечимо глупый и ничтожный, Возможный обыватель невозможный, Ты жалок и в нелепости смешон!

(«Зощенко») Наипленительнейший он из молодых И драгоценнейший

(«Романов») В любви последней чувства есть такие: Блаженно-безнадежные. Россия Постигла их. И Тютчев их постиг

(«Тютчев»);

оценочные существительные (пейоративы или мелиоративы): Что ж, торжествуйте! Хамы-нувориши, Кто подлостью набил дома под крыши

(«Маргерит») В иных условиях и сам, пожалуй, Он стал иным, детина этот шалый, Кощунник, шут и пресненский апаш...

(«Маяковский»);

слова категории оценки:

Во всем таится месть, вражда и вызов. Любить мечту и то порой грешно

(«Т.А. Гофман») Прослышанье потусторонних звуков. Безумье. Боль. Неврастения. Жуть

(«Чайковский»);

оценочные модели, в первую очередь биноминативные, номинативные и инфинитивно-подлежащные в сопровождении междометий и эмоциональной интонации, то есть в своем основном виде и в виде экспрессивных модифика­ций, регулярно встречающиеся в пределах одной микротемы текста: Ах, искренность! Твоей фъюрирутуры Хрусталинки на крыльях — бред для нас ...

(«Вербицкая») Он — простота, а в ней — душа вселенной. Знай, европейских предрассудков пленный: Твой ложен путь, проложенный в тщете

(«Тагор»);

оценочные метафоры как способ индивидуализации объекта оценки, реализующие коннотативное оценочное значение:

Мечта природы, мыслящий тростник, Влюбленный раб роскошной малярии

(«Тютчев»);

стилистические фигуры аффективного синтаксиса: градация:

Верю небу! верю морю! Верю ночи! верю дню! Никого не опозорю! Ничего не оскверню!

(«Поэза доверия»);

сравнение (как правило, в сочетании всех способов его выражения — синтаксических сравнительных оборотов, предикатных конструкций с модаль­ными глаголами, сравнительных придаточных, грамматических компаративных форм и др.):

Красив, как Демон Врубеля, для женщин Он лебедем казался, чье перо Белей, чем облако и серебро,

Чей стан дружил, как то ни странно, с френчем...

(«Блок»);

оксюморон, смысловое единство контрастных значений которого онто­логически присуще семантике оценки:

Палач-эстет и фанатичный патер

(«Уайльд») Он, не родясь и умереть не может. Бессмертное небытие тревожит: Что, если он стране необходим?

(«Прутков»);

хиазм как динамичная фигура аффективного синтаксиса с эстетической заданностью завершения темы. «Хиастический каламбур» (Береговская, 1984, 16) не только обусловлен контекстом, но и влияет на его выразительность, со­ставляя семантический центр номинативной модели: Печальный юмором серьезный Чехов

(«Чехов») Ложь радостей и непреложье зол Наскучили взиравшему в сторонке На жизнь земли и наложили пленки На ясный взор, что к небу он возвел

(«Боратынский»).

Специфика средств выражения оценочной семантики позволяет описы­вать язык оценок Игоря Северянина в рамках понятия «идиостиль», ибо оце­ночная семантика несет совокупную информацию о мировоззрении писателя (его системе ценностей, вечных, культурно-исторических, личностных), его эмоционально-психическом состоянии (удовлетворенность / неудовлетворен­ность) и коммуникативных интенциях (одобрение — похвала — восхищение / не­одобрение - порицание - возмущение), побуждающих передать свой замысел читателю-адресату.

Таким образом, оценочные средства поэтического языка являются его важнейшей составляющей, которая обнаруживает субъективное ценностное от­ношение поэта к миру, отраженное в художественном мышлении и поэтиче­ском языке, в своеобразной поэтической «картине мира».