Версальское соглашение

Союзные лидеры, собравшиеся в Версале в конце 1918 года, столкнулись с рядом пугающих проблем при попытке создать нечто новое из остатков Австро-Венгерской, Российской, Германской и Оттоманской империй, которые веками господствовали в Европе.

Ha деле эти лидеры обладали минимальным контролем над событиями и плохо представляли себе сложность этнической карты Центральной и Восточной Европы. Риторика союзников о самоопределении в сочетании с идеализмом президента Вильсона (являющимся неотъемлемой частью его «четырнадцати пунктов») оказалась трудной для применения на практике и часто вступала в конфликт с важнейшими стратегическими и политическими требованиями. Идея о создании «государств-наций» в Восточной Европе (основанная на ложных представлениях об истории Западной Европы) столкнулась с реальностями этнической карты, которая стала следствием перемещений племен, относящихся еще к периоду расширения европейского заселения в X веке.

B подобных соображениях также следовало учитывать стратегическую необходимость сдерживать как Германию, так и революционную Россию. Если бы право на самоопределение было предоставлено каждой национальности, то возник бы хаос с мешаниной политически и экономически нежизнеспособных мини-государств. Проблема мирного договора, принятого в Версале, заключалась в том, что его, в конечном счете, писали победители, что было вполне предсказуемо. Вместо «государств-наций» был создан рад мини-империй, в которых стали доминировать национальности, ранее бывшие меньшинствами, в то время как другие государства, такие как Польша и Румыния, были существенно расширены. Установленные границы были в немалой степени произвольными и мнение местного населения почти не принималось в расчет — за исключением нескольких случаев, когда проводились плебисциты.

Вопрос о создание Чехословакии никогда не ставился на голосование, и серьезные экономические и социальные различия между сельской Словакией и индустриализированными чешскими областями Моравией и Богемией, не принимались в расчет. Решение союзников включить в состав Чехословакии Судетскую область, большинство в котором составляло немецкое население, чтобы дать новому государству выгодные для обороны границы, лишь увеличило проблемы с национальными меньшинствами. B государстве, ставшем по сути чешской империей, сами правящие им чехи являлись меньшинством.

Еще больше проблем возникло при создании нового государства Югославия, в котором были собрано множество национальностей, несколько религий, восемь различных судебных систем и два алфавита для основного языка. B этой стране порядка оказалось даже меньше, чем в Чехословакии. B декабре 1918 года союзники признали «Королевство сербов, хорватов и словенцев» в составе довоенной Сербии, Черногории и большой группы территорий, ранее принадлежавших Австро-Венгерской империи. Bce его границы бьгли спорными — но они рассматривались в качестве награды Сербии за ее усилия в войне, в которой она потеряла более миллиона человек (четверть своего населения). Югославия стала сербской империей — здесь была продолжена старая сербская династия, Белград был сохранен в качестве столицы, а вдобавок была изобретена искусственная сербохорватская национальность[115]. Хорваты, крупнейшее меньшинство, требовали выделения на федеральном уровне — но им в этом было отказано.

Хотя повторное создание Польши тоже было сопряжено с проблемами меньшинств (примерно треть населения страны не являлась поляками), главным вопросом стали новые границы государства. Образование коридора к морю в районе Гданьска (Данцига) разделило Германию на две части. Ha востоке поляки (вследствие победы в русскопольской войне) установили контроль над территорией, протянувшейся на 200 миль за этническую границу, утвержденную союзниками (так называемая «линия Керзона»).

Столь же проблематичным оказалось разделение Оттоманской империи. Почти вся она была поделена между Британией и Францией посредством создания зависимых государств под управлением посаженных для этой цели марионеточных арабских королей. После серьезного обсуждения, проведенного между двумя союзниками, Британия взяла под свой контроль Ирак, Палестину и Иордании вкупе с менее выраженным протекторатом над Аравийским полуостровом. Франция получила Сирию и Ливан. Армении было отказано в создании государства[117] — хотя примерно 1,7 млн армян было убито турками во время войны в ходе первого геноцида XX века. Было отказано и в создании Курдского государства.

Союзники изначально планировали радикально урезать Турцию, при этом Греция должна была получить наибольшие преимущества. Однако обнаружилось, что подобное решение невозможно воплотить в жизнь на фоне роста турецкого националистического движения под предводительством Мустафы Кемаля, которое в итоге изгнало греческие войска из Анатолии. B начале двадцатых годов XX века союзники наконец согласились с тем, что Турция будет контролировать свою основную территорию — Анатолию, а также часть Фракии на европейской стороне Проливов.

Самым спорным решением, создавшим впоследствии огромные проблемы и принесшим невероятные страдания массе людей на протяжении всей оставшейся части XX века, явилось решение относительно Палестины. Из всех националистических движений сионизм оказался наиболее крайним. Это выразилось в требовании сионистов о «восстановлении» еврейского государства в Палестине — хотя такого государства не существовало там в течение почти двух тысяч лет.

Еще большему усилению подобной позиции поспособствовало заявление, сделанное британским правительством в 1917 году («декларация Бальфура»). Данный документ выражал типичное для европейцев отношение к остальному миру — обещание, данное Британией внешней группе относительно территории, которую она не контролировала, и без какого-либо рассмотрения желаний существующего там населения. Британия заявила, что это будет «способствовать созданию в Палестине национального государства для еврейского народа». Как именно следовало это понимать — было неясно, хотя было заявлено, что не будет сделано ничего такого, что бы нанесло вред гражданским и религиозным правам коренного населения. Ho данное обещание старательно обходило их политические права.

B глубине души британцы гораздо яснее представляли себе свои цели. B 1919 году Бальфур сообщил британскому кабинету следующее: «Мы и не собираемся принимать во внимание желания нынешних обитателей этой страны... Четыре большие державы приняли на себя обязательство поддерживать сионизм... [это] гораздо важнее, чем желания и предрассудки 700 000 арабов».

Последней составляющей послевоенного урегулирования стали условия, наложенные на Германию. Они были несколько странными. Ee территориальные потери оказались небольшими — кроме Эльзас-Лотарингии, которая неизбежно возвращалась Франции (в Германии это не вызвало большого возмущения), они включали польский коридор к Гданьску и несколько незначительных территорий на западе.[118] Учитывая площадь Германии, не стоит удивляться тому, что как только она оправилась от войны, у ее соседей вновь возник старый вопрос о том, как приспособиться к существованию экономически сильной и объединенной Германии.

Союзники надеялись, что этого удастся избежать путем почти полного разоружения Германии вкупе с демилитаризацией Рейнской области и вводом сюда союзных оккупационных войск. Две главные проблемы заключались в масштабах наложенных на Германию репараций (на деле они оказались столь большими, что их просто нельзя было выплатить) и в решении включить в мирный договор пункт O «виновности

Карта 74. Европа 1919-1938 годов

за возникновение войны» — тем самым несправедливо возлагая всю вину исключительно на Германию.

B целом такого мирного урегулирования было достаточно, чтобы вызвать враждебность немцев — но при этом оно не оказалось настолько драконовским, чтобы на долгое время ослабить мощь Германии. Удастся ли избежать второго раунда в гражданской войне в Европе или нет — теперь это зависело от способностей союзников, особенно Франции и Британии (которые сами были ослаблены войной) привести в исполнение условия подписанного договора.

22.6.