<<
>>

245. Какова практика применения судами положений ст.234 ГК, посвященной приобретению права собственности по давности владения?

Статья234 ГК содержит целый ряд норм, которые, во-первых, устанавливают состав давностного владения; во-вторых, конструируют защиту давностного владельца; в-третьих, разрешают вопросы о правопреемстве в давностном владении.

Поэтому необходимо последовательно разбирать отношение судебной практики к той либо иной норме ст.234 ГК. Однако начать разбор судебной практики применения ст.234 ГК следует, на наш взгляд, с изучения в высшей степени спорного вопроса о том, является ли давностное владение законным либо незаконным.

1. Законность либо незаконность давностного владения. Проблема квалификации характера давностного владения (является ли оно законным либо незаконным) уже давно стоит в литературе, и до настоящего времени ее острота не снята. В судебной практике основополагающим тезисом, руководствуясь которым суды отвечали на вопрос о характере владения, стал один из пунктов постановления Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 N8, в котором суд высказался следующим образом: «При разрешении споров, связанных с возникновением и прекращением права собственности, следует иметь в виду, что нормы статьи234 ГК о приобретательной давности не подлежат применению в случаях, когда владение имуществом в течение длительного времени осуществлялось на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.) или имущество было закреплено за его владельцем на праве хозяйственного ведения или оперативного управления» (п.18). Именно это высказывание ВАС РФ послужило поводом для дальнейшего развития судебной практики по вопросу о признании либо отрицании за давностным владением законного характера.

Так, в одном из дел суд кассационной инстанции, отвергая довод истца о возникновении у него права собственности на спорное имущество по приобретательной давности, указал, что истец долгое время является законным владельцем спорного имущества, следовательно, давностным владельцем он быть не мог (см.

постановление ФАС СКО от 27.06.2005 NФ08-2110/05).

В другом деле окружной суд анализировал довод кассационной жалобы о том, что лицо, за которым было признано право собственности на недвижимое имущество, является законным владельцем вещи, а следовательно, не могло владеть для давности. Суд указал, что сам по себе факт передачи имущества истцу на баланс не порождает у него ни вещных, ни обязательственных прав на это имущество. Следовательно, он не является законным владельцем спорной вещи и может приобрести право собственности по давности владения (см. постановление ФАС СЗО от 19.08.2004 NА05-3942/04-24).

Из анализа двух приведенных дел становится очевидным, что суды весьма резко противопоставляют законное владение и давностное владение. Это может свидетельствовать только об одном – давностное владение есть незаконное владение, в противном же случае выявленного нами противопоставления просто бы не было. Правда, нами не было обнаружено ни одного дела, в котором суд однозначно указал бы на то, что давностное владение является незаконным владением. Только в одном деле окружной арбитражный суд называл давностное владение беститульным (что, в принципе, и есть более мягкое выражение незаконности владения) (см. постановление ФАС ВСО от 11.09.2003 NА19-3541/03-31-Ф02-2650/03-С2). По всей видимости, такое явное нежелание называть вещи своими именами связано с устоявшимся отношением к незаконному владению как к явлению объективно противоправному и потому не способному породить правовые последствия, положительные (позитивные) для незаконного владельца. Однако такое отношение к незаконному владению уходит в прошлое, в чем есть немалая заслуга правовой литературы, посвященной изучению незаконного владения и его последствий.

2. Субъекты давностного владения. В судебной практике встречаются ситуации, в которых требование о признании права на основании приобретательной давности заявлялось учреждениями или унитарными предприятиями. Так, известно дело, в котором учреждение предъявило иск о признании за ним права собственности на имущество, приобретенное в результате приобретательной давности.

Суд признал, что учреждение в силу своего правового положения не является субъектом права собственности. Данное обстоятельство послужило основанием для отказа в удовлетворении исковых требований (см. постановление ФАС СЗО от 26.07.2004 NА05-13669/03-24)[118]. Аналогичный вывод был сделан судом и в деле, в котором истец – унитарное предприятие, руководствуясь ст.234 ГК, просил признать за ним право собственности на спорное имущество (см. постановление ФАС МО от 18.03.2005 NКГ-А40/1407-05). Отрицательно была встречена судом и попытка унитарного предприятия признать право хозяйственного ведения возникшим из оснований, предусмотренных ст.234 ГК. Суд вполне правомерно указал, что у истца отсутствуют основания для признания права хозяйственного ведения в силу приобретательной давности на спорный объект, так как из смысла ст.234 ГК следует, что данной нормой предусмотрен один из способов приобретения права собственности, а не хозяйственного ведения (см. постановление ФАС ЦО от 22.05.2003 NА14-10193-02/283/22). Единственное дело, в котором нам удалось обнаружить, в принципе, положительное отношение суда к иску о признании, заявленному унитарным предприятием на основании ст.234 ГК, заключалось в следующем. Федеральное унитарное предприятие обратилось в суд с иском к органу местного самоуправления о признании права федеральной собственности на имущество, которым в течение установленного законом (ст.234 ГК) времени и с соблюдением указанных в этой статье условий владело само унитарное предприятие. Суд в иске отказал, однако по причинам, не связанным с невозможностью применения в данном деле ст. 234 ГК (см. постановление ФАС ВСО от 25.10.2000 NА33-4632/00-С2-Ф02-2229/00-С2).

В другом весьма интересном деле Минимущество России обратилось в суд с иском о признании права федеральной собственности на объект недвижимого имущества. Суд установил, что имуществом фактически владеет федеральное унитарное предприятие. Руководствуясь этим обстоятельством, суд сделал следующий вывод: поскольку истец – Минимущество России – не является фактическим владельцем спорного имущества, то он не может считаться его давностным владельцем по смыслу п.1 ст.234 ГК.

Ссылка кассационной жалобы на то, что спорным имуществом владеет само Минимущество России посредством передачи имущества в хозяйственное ведение унитарному предприятию, отклоняется, так как опосредованное владение нельзя признать фактическим (см. постановление ФАС МО от 02.08.2004 NКГ-А40/6354-04).

3. Элементы состава давностного владения. Статья234 ГК предусматривает четыре признака давностного владения: открытость, непрерывность, добросовестность владения и владение имуществом как своим:

а) открытость владения. Случаи, когда суды прямо квалифицировали давностное владение как открытое либо скрытое от третьих лиц, крайне немногочисленны. Любопытный пример давностного владения, которое не обладает качествами открытого, привел КС РФ в одном из постановлений. Так, изучая вопрос о том, возможно ли приобретение по давности права собственности на культурные ценности, перемещенные по время Второй мировой войны, суд указал, что хранение ценностей в закрытых музейных фондах не может быть квалифицировано как открытое владение ими, поэтому право собственности на такие объекты в силу приобретательной давности возникнуть не может (постановление КС РФ от 20.07.1999 N12-П «По делу о проверке конституционности Федерального закона от 15 апреля 1998года «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации»).

В одном из дел окружной арбитражный суд, оценивая доводы истца об открытом характере владения вещью, указал, что при передаче имущества в уставный капитал (которая была признана незаконной, что и послужило поводом для обращения с иском о признании права собственности на имущество в порядке ст.234 ГК) не было составлено каких-либо перечней имущества, которые бы расшифровывали, какие конкретно вещи были переданы истцу. Суд посчитал, что при таких обстоятельствах владение не может быть признано открытым (см. постановление ФАС МО от 09.03.2006 NКГ-А40/1047-06);

б) непрерывность владения.

Непрерывность владения означает, что лицо, заявляющее о возникновении права собственности в силу приобретательной давности, должно осуществлять постоянно владение вещью. В одном из дел перед окружным судом был поставлен вопрос: прерывает ли течение приобретательной давности совершение третьим лицом сделки с вещью, в отношении которой осуществляется давностное владение? Фабула этого дела была такова. Унитарное предприятие осуществляло фактическое владение недвижимым имуществом. Это имущество было внесено в уставный капитал АО, однако унитарное предприятие фактическое владение недвижимостью не утратило. Минимущество России предъявило иск о признании права федеральной собственности на указанное имущество. Суд в иске отказал, и одним из доводов судебного решения был следующий: внесение имущества в уставный капитал АО прервало течение приобретательной давности. При рассмотрении кассационной жалобы, в которой унитарное предприятие просило отменить судебный акт, оно заявило о том, что вывод о прерывании течения срока приобретательной давности является неправильным. Кассационная инстанция, отказав в удовлетворении жалобы, этот довод заявителя жалобы оставила без внимания (см. постановление ФАС МО от 02.08.2004 NКГ-А40/6354-04). Между тем он все же определенного внимания заслуживает. Давностное владение есть владение фактическое. Это означает, что оно может быть прервано не юридическими актами, а только лишь фактическими действиями. Совершение сделок с имуществом, не подкрепленных передачей вещи, которой владеет давностный владелец, не может повредить течению приобретательной давности, так как единственным фактическим владельцем (обладателем) вещи является сам давностный владелец;

в) добросовестность владения. Вопрос о том, как следует понимать такое качество давностного владения, как добросовестность, является важнейшим вопросом учения о приобретательной давности. Есть два варианта понимания выражения «добросовестный», употребленного в ст.234 ГК. Первое понимание – добросовестный владелец есть тот владелец, который полагает себя собственником вещи, но не является им по причине наличия дефекта в правовом основании приобретения вещи.

Этот подход обнаруживается при рассмотрении споров о признании права собственности на земельный участок по ст.234 ГК.

Суды, разрешая подобные иски, придерживаются, как правило, следующего подхода. Земельный участок, в принципе, не может быть бесхозяйной вещью (п.2 ст.214 ГК). Если земельный участок не принадлежит частному лицу либо муниципальному образованию, он принадлежит государству. Это означает, что простое занятие земельного участка не может привести к приобретению на него права собственности по давности, потому как у земельного участка всегда должен быть какой-то собственник и владелец должен знать об этом (как лицо, в отношении которого действует фикция знания закона, в том числе и п.2 ст.214 ГК). Поэтому лицо, занявшее земельный участок, пусть даже и полагавшее, что оно не нарушает чьи-либо права, является недобросовестным (см. постановление ФАС СЗО от 13.10.2003 NА42-7569/02-С1).

Другое возможное понимание выражения «добросовестный владелец» может быть сформулировано следующим образом: добросовестно владеет тот, кто пусть даже и осознает, что он не является собственником вещи, но он не знает и не может знать действительного собственника вещи.

Именно такое понимание было продемонстрировано в следующем деле. Лицо, руководствуясь ст.234 ГК, предъявило иск о признании права собственности на железнодорожные пути, возведенные за счет третьего лица, прекратившего свое существование к моменту предъявления иска. Истец заявил о том, что он открыто, непрерывно и добросовестно владеет имуществом как своим собственным, несет бремя расходов по содержанию имущества. Судами первой и третьей инстанций исковые требования удовлетворены. Возражение ответчика, что истец знает о том, что он не является собственником имущества, а, следовательно, не может быть признан добросовестным владельцем, суд отклонил (см. постановление ФАС ВСО от 14.03.2005 NА74-1868/04-К1-Ф02-5877/04-С2). Похожее мнение было высказано судом и в другом деле. Суд указал, что добросовестность владения предполагает, что собственник имущества не выражает намерения признать вещь своей, и в силу этого фактический владелец открыто владеет этим имуществом как своим собственным (см. постановление ФАС СКО от 18.06.2006 NФ08-2770/2006). По всей видимости, к этому же мнению склонился суд и в таком деле: истец, являющийся владельцем недвижимого имущества, обратился в суд с иском о признании права собственности на основании ст.234 ГК. Ответчиком по делу было привлечено лицо, являющееся собственником недвижимого имущества в соответствии с данными ЕГРП. Суд в иске отказал, указав, между прочим, что истец не может быть признан добросовестным владельцем, так как он до предъявления настоящего иска неоднократно предъявлял к ответчику иски о признании права собственности (см. постановление ФАС МО от 18.03.2005 NКГ-А40/1407-05).

Не вполне понятно, какой позиции придерживался суд в следующем деле. Обсуждая возможность возникновения права собственности на имущество в результате приобретательной давности, суд указал, что владелец не является добросовестным, так как он знал о принадлежности имущества государству (см. постановление ФАС МО от 24.05.2000 NКГ-А41/1990-00).

Определение того, какое же из этих двух пониманий значения добросовестности в ст.234 ГК является правильным, представляется делом довольно затруднительным. С одной стороны, второе, «облегченное» понимание добросовестности владельца в большей мере соответствует требованиям оборота, так как оно облегчает переход вещей в собственность тех лиц, которые осуществляют фактическое господство над ними. Но, с другой стороны (и это – более важно), такое понимание требования доброй совести противоречит важному теоретическому принципу приобретательной давности – владение вещью должно основываться на правовом основании, которое хотя бы и имеет внутренний правовой порок, но внешне является вполне законным (так называемое «приобретение вещи по quasi iustis titulus», т.е. по «как бы правовому основанию»). Именно поэтому мы полагаем, что верным является именно первое из предложенных толкований требования добросовестности давностного владельца;

г) владение имуществом как своим означает, что лицо должно осуществлять владение имуществом от своего лица, т.е. позиционировать себя как собственника вещи. Так, по одному из дел суд указал, что истец не может быть признан собственником вещи, так как его право-предшественник (облпотребсоюз) с 1977г. не осуществлял владение указанным зданием как собственник (см. постановление ФАС СЗО от 22.11.2004 NФ04-8247/2004(6447-А46-38)). В другом деле суд счел, что передача части неделимого имущества, находящегося в давностном владении, в аренду третьему лицу является доказательством того, что истец владеет имуществом как своим собственным (см. постановление ФАС ПО от 25.04.2006 NА49-4682/05-303/18).

4. Защита давностного владения. Пункт 2 ст.234 ГК содержит норму, которая представляет собой некий аналог внетитульной защиты владения, известной подавляющему большинству европейских гражданских кодификаций. Смысл этой защиты состоит в том, что владелец имеет право защищать свое владение от любого третьего лица, самовольно лишившего его владения вещью либо покушающегося на владение истца. При этом владелец не должен доказывать того, что он является собственником или иным законным владельцем вещи.

В принципе, схожий защитный механизм содержится и в п.2 ст.234 ГК. Он позволяет любому лицу (кстати, даже собственнику вещи), не доказывая наличия прав на вещь, устранить любые последствия самовольного лишения его владения вещью со стороны любого третьего лица, за исключением действительного собственника вещи.

Это крайне тонкое соображение нашло свое отражение в следующем деле. Железная дорога предъявила к предпринимателю иск о прекращении нарушения владения недвижимой вещью (пристроем к зданию железнодорожного вокзала). В качестве основания своего требования истец заявил, что он владеет недвижимым имуществом – вокзалом как своим и на основании п.2 ст.234 ГК имеет право устранять любое лицо от владения этой вещью.

Суд иск удовлетворил, указав следующее. Судом установлено, что ответчик собственником и законным владельцем используемого им помещения пристройки к зданию железнодорожного вокзала не является, тогда как истец, являясь правопреемником ФГУП «Куйбышевская железная дорога Министерства путей сообщения Российской Федерации», в течение длительного времени добросовестно и открыто владеет указанным объектом недвижимости как своим собственным. Причем в данном деле судом не устанавливалось право собственности истца на спорные помещения, и этот момент окружной суд отдельно подчеркнул в своем постановлении.

Действительно, как только выяснилось бы, что свое требование железная дорога основывает на правовом титуле (весьма сомнительно, чтобы железная дорога не имела титула на здание железнодорожного вокзала), то спор из плоскости п.2 ст.234 ГК сразу же перешел бы в плоскость виндикационного спора. По всей видимости, по какой-то причине истцу было затруднительно доказать наличие права собственности на недвижимую вещь (что является необходимым в виндикационным процессе), и он воспользовался упрощенной защитой владения, предусмотренной ст.234 ГК (см. постановление ФАС ПО от 25.04.2006 NА49-4682/05-303/18).

Весьма интересным является такой вопрос: должна ли упрощенная защита владения по ст.234 ГК предоставляться всякому, кто открыто и как своим владеет имуществом (п.2 ст.234 ГК), или суд при предоставлении защиты должен выяснить, имеются ли налицо все признаки давностного владения (т.е. еще непрерывность и добросовестность владения) (п.1 ст.234 ГК)?

В практике арбитражных судов имеется следующее дело. Судебными приставами-исполнителями на основании исполнительного листа были произведены опись и арест имущества, а затем произведено изъятие описанного и арестованного имущества. Истец обратился с иском к должнику и взыскателю об исключении из описи (освобождения от ареста) и отмене акта об изъятии имущества, указанного в акте описи и ареста. В обоснование заявленных требований истец заявил, что он осуществляет владение имуществом на праве оперативного управления и имеет право на защиту своего владения от третьих лиц. Решением суда в удовлетворении иска отказано, поскольку описью и арестом спорного имущества не нарушены его права и законные интересы. Истец не доказал, что является собственником или законным владельцем описанного и арестованного имущества.

Суд апелляционной инстанции решение отменил, иск удовлетворил, указав, что хотя истец не смог представить доказательств наличия права оперативного управления на спорное имущество, он, тем не менее, владеет им как своим собственным и имеет право на защиту своего владения против третьих лиц, не являющихся собственниками (п.2 ст.234 ГК).

Суд кассационной инстанции с этим выводом не согласился, указав, что применение п.2 ст. 234 ГК в этом деле является неправильным по следующей причине. Истец владел имуществом недобросовестно, так как он был осведомлен о принадлежности спорного имущества государству. Решение было отменено, а дело – передано на новое рассмотрение в первую инстанцию (см. постановление ФАС МО от 24.05.2000 NКГ-А41/1990-00).

Весьма грубая ошибка в применении п.2 ст.234 ГК была допущена судом апелляционной инстанции, который посчитал, что защита владения может иметь место против требований государственных органов. Это неправильно, так как действия государственных органов по изъятию имущества не являются гражданско-правовыми, а представляют собой публично-правовые акты. Следовательно, защищаться от этих действий гражданско-правовыми средствами не представляется правильным.

Вместе с тем можно согласиться с выводом суда кассационной инстанции о том, что для предоставления защиты по п.2 ст.234 ГК лицо должно обладать всеми признаками давностного владельца, содержащимися в указанной статье ГК. Обосновать это мнение можно следующим образом: п.2 ст.234 ГК начинается словами: «До приобретения на имущество права собственности в силу приобретательной давности...». Это означает, что законодатель в п.2 ст.234 ГК имел в виду предоставление защиты владения только тем лицам, которые неизбежно станут собственниками по давности владения.

<< | >>
Источник: А.Б. Бабаев, Р.С. Бевзенко, В.А. Белов, Ю.А. Тарасенко. Практика применения Гражданского кодекса РФ части первой (А.Б. Бабаев, Р.С. Бевзенко, В.А. Белов, Ю.А. Тарасенко); под общ. ред. В.А. Белова. – М. : Издательство Юрайт,2010. – 1161 с.. 2010

Еще по теме 245. Какова практика применения судами положений ст.234 ГК, посвященной приобретению права собственности по давности владения?:

  1. § 2. Объект и предмет хищения
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -