349. Какова практика применения положений п.2 и 3 ст.329 ГК о взаимной действительности и недействительности обеспечиваемого и обеспечительного обязательства?

Пункт 2 ст.329 ГК содержит следующее правило: если обеспечительное обязательство является недействительным, то это влечет за собой недействительность обеспечиваемого обязательства.

Так, например, вполне классическим по своему содержанию является следующее дело. Прокурор заявил иск о признании недействительным (ничтожным) договора о предоставлении бюджетных средств кооперативу в связи с тем, что у кооператива имеет место непогашенная задолженность по прежним кредитам. Кроме того, истец указал, что в обеспечение возврата кредита предоставлено неликвидное имущество, что должно препятствовать получению нового кредита. Предоставление бюджетных средств таким заемщикам не соответствует положениям бюджетного законодательства. Суд первой инстанции согласился с заявленными требованиями и признал кредитный договор недействительным. Окружной суд судебный акт отменил, в иске отказал по следующей причине. Кассационная инстанция указала, что нижестоящий суд не применил закон, подлежащий применению, а именно – ч.2 ст.329 ГК, в соответствии с которым недействительность соглашения об обеспечении обязательства не влечет недействительности этого обязательства. Поэтому признание сделки о залоге недействительной не влияет на действительность или недействительность оспариваемого договора о предоставлении бюджетного кредита (см. постановления ФАС СКО от 27.09.2006 NФ08-4522/2006, от 28.09.2006 NФ08-4812/2006).

Однако существуют дела, в которых суды все же признают не имеющим юридической силы основное (обеспеченное) обязательство в случае, если обеспечительное обязательство является недействительным.

Весьма характерным в этом смысле является следующее дело.

Общество с ограниченной ответственностью обратилось в суд с иском о признании недействительным договора залога, а также о признании незаключенным договора поставки. В обоснование своих требований истец пояснил, что договор залога, заключенный между ним и покупателем (федеральным унитарным предприятием), противоречит нормам законодательства об унитарных предприятиях и потому является ничтожным.

Окружной суд, рассматривая кассационную жалобу истца, постановил следующее: акт апелляционной инстанции отменить, оставить в силе решение суда первой инстанции. По мнению окружного суда, признание недействительным договора залога, отраженного в тексте договора поставки в качестве «особого условия», в рассматриваемой ситуации повлекло за собой признание незаключенным и договора поставки, в обеспечение которого был подписан договор залога. Согласно п.1 ст.432 ГК одним из видов существенных условий договора являются такие, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. Такие существенные условия, по мнению окружного суда, зависят от вида договора, намерений одного из его участников и включают прежде всего дополнительные способы обеспечения, а также особенности исполнения взаимных обязательств, если одна из сторон считает их существенными. Окружной суд согласился с доводами заявителя кассационной жалобы о том, что данное условие договора поставки имело чрезвычайно важное значение для поставщика и являлось средством достижения поставщиком специальной цели, поскольку в противном случае (по постановлению – при отсутствии условия о залоге) он не заключил бы указанный договор и не произвел поставку товаров на крупную сумму предприятию, которое вскоре было объявлено банкротом (см.

Анализ постановления окружного суда по настоящему делу позволяет прийти к следующему выводу: суд фактически нивелировал действие норм ст.329 ГК[219]. Конечно же, любые попытки преодолеть тезис о том, что отпадение обеспечительного обязательства не влияет на существование обеспечиваемого обязательства, противоречат вполне ясным императивным предписаниям п.2 ст.329 ГК.

Другая норма ст.329 (п.3), посвященная взаимной связи двух (основного и обеспечительного) обязательств, гласит: если обеспечительное обязательство является недействительным, то это не сказывается на действительности обеспечиваемого обязательства (п.3 ст.329 ГК).

Так, к примеру, по одному из дел окружной суд признал, что так как в силу п.3 ст.329 ГК недействительность основного обязательства влечет недействительность обеспечивающего его обязательства, то договор о задатке, заключенный с победителем торгов в обеспечение недействительного договора купли-продажи, также является недействительным (см. постановление ФАС ВВО от 31.01.2006 NА11-5831/2004-К1-1/177).

В другом деле окружной суд констатировал недействительность договора, обеспеченного гарантийным письмом (которое было признано им односторонней сделкой, имеющей обеспечительный характер), и сделал следующий вывод: коль скоро договор был признан недействительным, то и гарантийное письмо, являющееся способом обеспечения этого договора, также является недействительным (см. постановление ФАС ДО от 30.12.2003 NФ03-А51/03-1/3138).

В еще одном деле окружной суд пришел к следующему выводу: договор кредита не нарушает норм валютного законодательства, стало быть, требование истца о признании недействительными договоров залога и поручительства, основанное на ничтожности кредитного договора, не подлежит удовлетворению (см. постановление ФАС МО от 27.06.2006 NКГ-А40/5513-06).

Аналогичный вывод был сделан и в другом деле. Суд признал, что коль скоро договор о предоставлении бюджетного кредита является действительной сделкой, то отсутствуют основания и для признания обеспечивающего его обязательства – договора поручительства – недействительным по основаниям, предусмотренным п.3 ст.329 ГК, в силу которого недействительность основного обязательства влечет недействительность обеспечивающего его обязательства (см. постановление ФАС УО от 11.02.2004 NФ09-205/04ГК).