Раздел 2. Переводчики и толмачи Посольского приказа начала XVII в.

Значительную часть штата Посольского приказа составляли пе­реводчики и толмачи. Их основной обязанностью являлось осуще­ствление письменного и устного перевода с иностранных языков; помимо этого они выполняли целый ряд других функций.

Всего за период с 1604 г. по 1622 г. в Посольском приказе упо­минается 44 переводчика, карьерный путь которых восстанавлива­ется с разной степенью полноты: Андрей Англер, Ганс Англер, Се­мен Андреев, Ганс Арпов, Арент Бук, Вилим Вилимов, Прокофий Вражский, Роман Выбор, Федор Гвоздинский, Амир Девлетев, Та­рас Елизарьев, Еремей Еремеев, Петр Еремеев, Яков Заборовский, Бажен Иванов, Сунчалей Искелев, Андрей Итрот, Своитин Каме­нев, Иван Кильдеяров, Курманай Кутумов, Игнатий Кучин, Тимо­фей Лещинский, Тимофей Луцкий, Мануил Мануйлов, Дмитрий Миколаев, Федор Мозолевский, Суналей Монаев, Милюта Нагаев, Тимофей фон Немен, Александр Осеев, Елисей Павлов, Андрей Петров, Багилдей Сабрузин, Василий Садовский, Олферий Севе­ров, Иван Селунский, Вельямин Степанов, Павел Томасов, Резеп Устокасимов, Иван Фомин, Василий Черментьев, Михаил Юрьев, Вульф Яковлев, Юрий Якушевский.

Значительную часть персонала Посольского приказа составляли толмачи, основной служебной обязанностью которых являлся уст­ный перевод. Всего за 1604-1622 rr. упоминается 70 толмачей По­сольского приказа: Семен Адаров, Айдикей, Александр, Булгак Алексеев, Савва Алехин, Иван Алышев, Даниил Аминев, Степан Арап, Дмитрий Астафьев, Степан Афанасьев, Tapac Бабаев, Тимо­фей Баубеков, Ижболда Бердиков, Степан Боздырев, Анц Браки- лев, Бессон Булгаков, Даниил Вицкин, Айдар Ганюков, Семен Ге­расимов, Трофим Громов, Денис, Василий Досаев, Иванис Драги- чев, Петр Елагин, Василий Епанчин, Семен Епишев, Гавриил Еси­пов, Иван Есипов, Роман Зеленого, Афанасий Золотухин, Тит Зяб- рев, Дмитрий Иванов, Федор Иванов, Христофор Иванов, Юрий Иванов, Федор Исаков, Михаил Кашинцев, Григорий Корокольс- кий, Петр Красников, Мочак Кучумов, Семен Лежнев, Софон Ло­гунов, Богдан Маткин, Алексей Мельников, Петр Муратов, Федор Мясоедов, Алексей Нагаев, Степан Никифоров, Софон Огарков, Иван Перетчик, Гавриил Пономарев, Иван Пономарев, Андрей Раков, Иван Рехтерев, Роман Родин, Григорий Санюков, Григорий Селунский, Айдар Софронов, Яким Сумороков, Иван Сур, Тары- бердей, Михаил Толмачев, Бурнаш Томонаев, Тит Труфанов, Федор Тырин, Василий Тыринов, Никита Тютчев, Иван Ушаков, Петр Чаплыгин, Tepex Шатерников. K ним должны быть добавлены также те лица, которые к началу Смутного времени служили в тол­мачах, но позднее дослужились до должности переводчиков: Вилим Вилимов, Еремей Еремеев, Петр Еремеев, Павел Томасов. Таким образом, в рассматриваемый хронологический период в Посольс­ком приказе служило в общей сложности не менее 74-х толмачей.

Суммируя сведения о биографиях и карьерах переводчиков и толмачей Посольского приказа, можно реконструировать пример­ные списки этих служащих в определенные временные периоды.

K началу Смутного времени и в его первые годы (конец цар­ствования Бориса Годунова и царствование Лжедмитрия — 1604­1606 гг.) в Посольском приказе служили: переводчики

1. Иван Фомин, английский и немецкий.

1. Петр Еремеев, немецкий. 2. Павел Томасов, немецкий и шот­ландский. 3. Софон Огарков, греческий. 4. Булгак Алексеев, татар­ский. 5. Tapac Бабаев, татарский. 6. Семен Герасимов, татарский. 7. Иванис Драгичев, татарский. 8. Гаврило Есипов, татарский. 9. Иван Есипов Большой, татарский. 10. Михаил Кашинцев, татар­ский. 11. Алексей Мельников, татарский. 12. Петр Муратов, татарс­кий. 13. Алексей Нагаев, татарский. 14. Иван Пономарев Старой, татарский. 15. Бурнаш Томонаев, татарский. 16. Никита Тютчев, татарский. 17. Теребердей, татарский. 18. Гаврило Пономарев, та­тарский. 19. Дмитрий Иванов, татарский. 20. Василий Епанчин, татарский. 21. Еремей Еремеев, немецкий. 22. Анц Арпов, немец­кий. 23. Григорий Корокольский, шведский.

B начале эпохи Смуты, т.о., в Посольском приказе упоминается 31 специалист по иностранным языкам: 8 переводчиков и 23 толмача (соотношение — 26 и 74%); 12 человек владели европейскими языка- ми, 19 — татарским (соотношение — 39 и 61%); всего было представ­лено 9 языков: английский, голландский, немецкий, польский, ла­тинский, шведский, греческий, шотландский, татарский.

B 1606-1610 гг. (царствование Василия Шуйского) в Посольском приказе служили:

переводчики

1. Иван Фомин, английский и немецкий. 2. Бажен Иванов, французский. 3. Яков Заборовский, польский и латинский. 4. Ол- ферий Северов, шведский. 5. Своитин Каменев, греческий. 6. Ми­хаил Юрьев, немецкий. 7. Амир Девлетев, татарский. 8. Tapac Ели- зарьев, греческий. 9. Анц Арпов, немецкий. 10. Роман Выбор, шведский.

Кроме того, возможно в этот период служили в приказе переводчи­ки: Вельямин Степанов, татарский; Елисей Павлов, немецкий.

толмачи

1. Еремей Еремеев, немецкий. 2. Петр Еремеев, немецкий. 3. Павел Томасов, немецкий и шотландский. 4.

B 1606-1610 гг., следовательно, в Посольском приказе служило 26-28 переводчиков и толмачей: 10-12 переводчиков, 16 толмачей; 15­16 человек владели европейскими языками, 11-12- азиатскими; всего представлено 10 языков: английский, голландский, немецкий, польский, латинский, шведский, французский, греческий, шотландс­кий, татарский. Общая численность переводчиков и толмачей не­сколько снизилась в сравнении с предыдущим периодом (возможно, под влиянием событий Смуты); изменилось соотношение переводчи­ков и толмачей (приблизительно 38-43% к 57-62% соответственно), а также соотношение лиц, владевших европейскими и азиатскими языками (58% к 42%); число представленных языков увеличилось за счет зачисления в приказ французского переводчика. Следует отме­тить также, что как минимум 21 человек из 28 (приблизительно 75%) начали службу в приказе не позже 1604-1605 гг.

Менее всего информации сохранилось о штате переводчиков и толмачей Посольского приказа за период «междуцарствия» (1610­1613 гг.) Можно лишь предположить, что лица, упоминавшиеся в Посольском приказе как до 1610 г., так и после 1613 г., служили в дипломатическом ведомстве и во время «междуцарствия». Известно, что некоторые из них (Е.Еремеев, Ю.Якушевский, С.Монаев) были участниками народных ополчений. B этом случае список переводчи­ков и толмачей 1610-1613 гг. восстанавливается в следующем виде:

переводчики

1. Иван Фомин, английский и немецкий. 2. Яков Заборовский, немецкий и латинский. 3. Своитин Каменев, греческий. 4. Юрий Якушевский, польский и немецкий. 5. Еремей Еремеев, немецкий.

6. Петр Еремеев, немецкий.

толмачи

1. Павел Томасов, немецкий и шотландский. 2. Григорий Kopo- кольский, шведский. 3. Софон Огарков, греческий. 4. Булгак Алексе­ев, татарский. 5. Семен Герасимов, татарский. 6. Иванис Драгичев, татарский. 7. Гаврило Есипов, татарский. 8. Иван Есипов, татарский.

9. Алексей Нагаев, татарский. 10. Бурнаш Томонаев, татарский.

B период «междуцарствия», следовательно, к дипломатическим делам привлекалось не менее 17 человек: 7 переводчиков, 10 толма­чей; 9 человек владело европейскими языками, 8 — азиатскими; всего бьшо представлено 9 языков: английский, голландский, не­мецкий, польский, латинский, шведский, греческий, шотландский, татарский. 14 человек из 17 (приблизительно 82%) начинали службу в Посольском приказе до начала Смутного времени или в его пер­вый период. Следует отметить, что степень сохранности документов 1610-1613 гг. не позволяет расценивать вышеприведенный список как полный. Однако, при заметном снижении общей численности толмачей и переводчиков по сравнению с предшествующим перио­дом, примерно сохраняется:

1. Соотношение переводчиков и толмачей (41 и 59%);

2. Соотношение лиц, владевших европейскими и азиатскими языками (53 и 47%);

3. Количество (8) и набор представленных языков. -

Это позволяет предположить, что реконструированный список переводчиков и толмачей Посольского приказа 1610-1613 гг., не являясь полным, все же в целом отражает общее состояние штата лиц, занимавшихся переводом с иностранных языков. -

После 1613 г. количество упоминаемых в источниках перевод­чиков и толмачей Посольского приказа значительно увеличивается. Рассмотрим штат этих служащих в первые годы царствования Ми­хаила Романова (1613-1615 гг.)

переводчики

1. Яков Заборовский, польский и латинский. 2. Своитин Каме­нев, греческий. 3. Иван Фомин, английский и немецкий. 4. Еремей

Еремеев, немецкий. 5. Анц Арпов, немецкий. 6. Юрий Якушевс- кий, немецкий и польский. 7. Федор Гвоздинский, польский и ла­тинский. 8.

15. Павел Томасов, немецкий переводчик и шотландский толмач.

16. Елисей Павлов, немецкий. 17. Мануил Мануйлов, немецкий, французский и итальянский. 18. Иван Селунский, греческий. 19. Прокофий Вражский, татарский. 20. Курманай Кутумов, татарский. 21. Суналей Монаев, татарский. 22. Милюта Нагаев, татарский. 23. Василий Черментьев, татарский. 24. Семен Андреев, татарский. 25. Иван Кильдеяров, татарский. 26. Вульф Яковлев, шведский и датс­кий. 27. Андрей Петров, шведский. 28. Багилдей Сабрузин, персид­ский. 29. Тимофей фон Немен, немецкий.

толмачи

1. Григорий Корокольский, шведский. 2. Софон Огарков, гре­ческий. 3. Данило Вицкин, немецкий и шотландский (?). 4. Федор Тырин, татарский. 5. Булгак Алексеев, татарский. 6. Семен Гераси­мов, татарский. 7. Иванис Драгичев, татарский. 8. Гаврило Есипов, татарский. 9. Иван Есипов, татарский. 10. Алексей Нагаев, татарс­кий. 11. Бурнаш Томонаев, татарский. 12. Трофим Громов, татарс­кий. 13. Тимофей Баубеков, татарский. 14. Богдан Маткин, татарс­кий. 15. Степан Никифоров, татарский. 16. Степан Афанасьев, та­тарский. 17. Айдар Софронов, татарский. 18. Иван Сур, татарский. 19. Айдар Ганюков, татарский. 20. Семен Адаров, татарский. 21.Денис, татарский. 22. Иван Перетчик, татарский. 23. Степан Боздырев, татарский. 24. Семен Лежнев, турецкий. 25.Яким Сумо- роков, турецкий. 26. Дмитрий Астафьев, (турецкий — ?). 27. Григо­рий Санюков, татарский. 28. Василий Тыринов, татарский. 29. Т.Шатерников.

Всего за 1613-1615 гг. в Посольском приказе упоминается 59 толмачей и переводчиков: 29 переводчиков и 29 толмачей (соотношение значительно меняется и составляет 50 и 50%); 24 человека владели европейскими языками, 34 — азиатскими (соотношение — 40 и 60%, заметно снижение доли специалистов по европейским языкам); всего было представлено 13 языков: англий­ский, немецкий, польский, латинский, шзедский, датский, фран­цузский, итальянский, греческий, шотландский, татарский, персид­ский, турецкий. Количество упоминаемых в 1613-1615 гг. в доку­ментах толмачей и переводчиков вдвое превосходит аналогичный показатель предыдущих периодов. 18 человек из 58 (прибли­зительно 31%) упоминаются в Посольском приказе «до Московско­го разоренья», следовательно, персонал толмачей и переводчиков бьиі в значительной степени обновлен после 1613 г. (хотя количе­ство служащих с продолжительным стажем работы в сфере дипло­матии остается значительным).

Картина продолжает меняться в 1616-1618 гг. B эти годы в По­сольском приказе служили: переводчики

1. Своитин Каменев, греческий. 2. Иван Фомин, английский и немецкий. 3. Еремей Еремеев, немецкий. 4. Тимофей Лещинский, польский и латинский. 5. Тимофей Луцкий, польский и латинский.

6. Федор Мозолевский, польский и латинский. 7. Андрей Англер, немецкий. 8. Тимофей фон Немен, немецкий. 9. Елисей Павлов, немецкий. 10. Олферий Яковлев, шведский и датский. 11. Арент Бук, шведский. 12. Мануил Мануйлов, немецкий, французский и итальянский. 13. Павел Томасов, немецкий переводчик и шотланд­ский толмач. 14. Прокофий Вражский, татарский. 15. Суналей Mo- наев, татарский. 16. Милюта Нагаев, татарский. 17. Курманай Ку­тумов, татарский. 18. Игнатий Кучин, шведский. 19. Семен Андре­ев, татарский. 20. Андрей Петров, шведский. 21. Резеп Устокаси- мов, татарский.

толмачи

1. Вилим Вилимов, немецкий. 2. Софон Огарков, греческий. 3. Иван Рехтерев, немецкий. 4. Александр, шведский или немец­кий. 5. Бессон Булгаков, татарский. 6. Семен Герасимов, татарский.

7. Гаврило Есипов, татарский. 8. Иван Есипов, татарский. 9. Сте­пан Афанасьев, татарский. 10. Ижбулд Бердиков, татарский.

11. Федор Иванов, татарский. 12. Мочак Кучумов, татарский. 13. Айдар Ганюков, татарский. 14. Тимофей Баубеков, татарский. 15. Федор Исаков, татарский. 16. Афанасий Золотухин, татарский.

17. Иван Кильдеяров, татарский. 18. Григорий Санюков, татарский. 19. Степан Мааметев Арап, татарский. 20. Иван Сур, татарский. 21. Даниил Аминев, татарский. 22. Иван Алышев, татарский. 23. Семен Епишев, татарский. 24. Семен Лежнев, турецкий. 25. Яким Сумороков, турецкий. 26. Степан Никифоров, татарский. 27. Федор Мясоедов, татарский, персидский, турецкий, бухарский, кумыцкий, черкесский. 28. Софон Логунов, татарский. 29. Бурнаш Томонаев, татарский. 30. Василий Досаев, татарский. 31. Петр Елагин, татарский. 32. Григорий Селунский, греческий (?).

Всего в 1616-1618 гг. в Посольском приказе упоминается 53 пере­водчика и толмача: 21 переводчик и 32 толмача (соответственно 40 и 60%); 20 человек владело европейскими языками, 33 — азиатскими (38 и 62%); всего было представлено 16 языков: английский, немец­кий, польский, латинский, шведский, датский, французский, италь­янский, греческий, шотландский, татарский, персидский, турецкий, бухарский, кумьщкий, черкесский. 30 человек из 53 (57%) служили в Посольском приказе в предшествующие периоды, причем 10 человек (около 20%) начинали службу «до Московского разоренья». Это сви­детельствует о стабилизации кадров переводчиков и толмачей в По­сольском приказе к концу второго десятилетия XVII в.

Наиболее ранняя роспись переводчиков и толмачей Посольско­го приказа, сохранившаяся до наших дней, как указывалось выше, относится к 1622 г. B ней числятся: -

переводчики

1. Своитин Каменев, греческий. 2. Еремей Еремеев, немецкий. 3. Федор Мозолевский, польский и латинский. 4. Иван Селунский, греческий. 5. Тимофей фон Немен, немецкий. 6. Олферий Яковлев, шведский и датский. 7. Игнатий Кучин, немецкий и шведский (взят в приказ в 1619 г., после освобождения из шведского плена).

8. Андрей Петров, шведский. 9. Вилим Вилимов, немецкий.

10. Суналей Монаев, татарский. 11. Сунчалей Искелев, персидский и арабский.

Помимо перечисленных в росписи, в Посольском приказе в 1622 г. служили переводчики: Иван Фомин, английский и немец­кий; Елисей Павлов, немецкий; Андрей Англер, немецкий; Проко­фий Вражский и С. Андреев, татарские. T.o., всего в 1622 г. в при­казе числилось 16 переводчиков.

толмачи .

1. Христофор Иванов, греческий. 2. Иван Рехтерев, немецкий.

3. Роман Зеленого, немецкий. 4. Гаврило Есипов, татарский. 5. Федор Мясоедов, татарский. 6. Семен Епишев, татарский.

7. Василий Досаев, татарский. 8. Федор Тырин, татарский. 9. Mo- чак Кучумов, татарский. 10. Григорий Санюков, татарский.

11. Афанасий Золотухин, татарский. 12. Даниил Аминев, татарский. 13. Софон Логунов, татарский. 14. Андрей Раков, татарский (взят в приказ в 1619/20 г.). 15. Иван Ушаков, татарский. 16. Савва Але­хин, татарский. 17. Роман Родин, татарский (упоминается с 1620/21 г.). 18. Тит Зябрев, турецкий, татарский и ногайский. 19. Петр Чаплыгин, татарский (с 1621/22 г.). 20. Петр Красников, татарский (с 1621/22 г.). 21. Семен Лежнев, турецкий.

Всего к 1622 г. в Посольском приказе числилось 37 специалис­тов по иностранным языкам: 16 переводчиков и 21 толмач (соот­ветственно — 43 и 57%); 15 человек владели европейскими языка­ми, 22 - азиатскими (40 и 60%); было представлено 14 языков: анг­лийский, немецкий, польский, латинский, шведский, датский, гре­ческий, татарский, турецкий, персидский, бухарский, кумыцкий, черкесский, арабский. 19 человек из 36 (более 50%) к 1622 г. уже имели как минимум пятилетний стаж работы в Посольском прика­зе, а 9 человек (25% штата) начали службу в этом ведомстве не по­зднее 1613-1614 гг.

Реконструкция списков толмачей и переводчиков позволяет проследить общую динамику изменений в их штате в начале XVII в.

Прежде всего следует обратить внимание на колебание общей численности толмачей и переводчиков в Посольском приказе. Око­ло 1605 г. упоминается 31 специалист по иностранным языкам. Hx количество сокращается в царствование Василия Шуйского (26-28 человек). B период «междуцарствия» в приказе должно было слу­жить не менее 17 толмачей и переводчиков (эта цифра, вероятнее всего, не окончательная, хотя условия польской оккупации Москвы в 1610-1612 гг. позволяют предположить некоторое снижение числа служащих приказа). Максимальное увеличение численности пере­водчиков и толмачей приходится на первые годы царствования Михаила Федоровича, когда численность переводчиков и толмачей удваивается по сравнению с исходной: в 1613-1615 гг. упоминается 59 человек, в 1616-1618 гг. — 53. K 1622 r. численность толмачей и переводчиков значительно сокращается и составляет 37 человек. Таким образом, за годы внешнеполитического кризиса, общее ко­личество служащих, чьими обязанностями был устный и письмен­ный перевод, увеличилось приблизительно на 19%.

Интересно проследить также соотношение числа лиц, владев­ших европейскими и азиатскими языками. K началу Смуты в рас­поряжении Посольского приказа было 12 переводчиков и толмачей, владевших европейскими языками, что составляло 39% от всего штата толмачей и переводчиков. B то же время в приказе числилось 19 толмачей и переводчиков татарского языка (61%). Лиц, владев­ших азиатскими языками, т.о., служило в приказе в полтора раза больше, чем их коллег, знавших языки европейские. Картина зна­чительно меняется уже в царствование Василия Шуйского: 15-16 толмачей и переводчиков владели европейскими языками, 11-12 — азиатскими, т.е. приблизительно по 58 и 42%. Согласно списку времени «междуцарствия» специалисты по европейским языкам (9 человек, 53%) также преобладают над переводчиками и толмача­ми азиатских языков (8 человек, 47%). После воцарения Михаила Романова процент лиц, владевших европейскими языками, сокра­тился: 24 человека (40%) в 1613-1615 гг., 20 человек (38%) в 1616­1618 гг.; к 1622 г. — 15 человек (40%). B те же годы меняется коли­чество толмачей и переводчиков азиатских языков: 33 человека (60%) в 1613-1615 гг., 33 человека (62%) в 1616-1618 гг.; к 1622 г. - 22 человека (60%). Таким образом, в годы Смуты заметно изменя­лось соотношение числа лиц, владевших европейскими и азиатски­ми языками (процент европейских толмачей и переводчиков По­сольского приказа, выросший в годы Смуты приблизительно на 15%, к началу 20-х годов вновь вернулся к прежним показателям). Временное увеличение числа переводчиков и толмачей европейских языков объясняется, вероятно, практическими нуждами государ­ства, которому пришлось вести борьбу с Речью Посполитой и Швецией (из 24 специалистов по европейским языкам в 1613­1615 гг. половина владели польским и шведским языками). Кроме того, Российское государство было вынуждено искать союзников в Европе, что также требовало увеличения числа специалистов по европейским языкам. Таким образом, изменения в штате перевод­чиков и толмачей Посольского приказа начала XVII в. являются отражением общего процесса вынужденной европеизации Москов­ского государства под влиянием Смуты и возвращения к прежним традиционным порядкам после выхода из кризиса.

Набор языков, которыми владели служащие Посольского прика­за в рассмотренный нами период, также заметно изменился (9 язы­ков в начале XVII в., 14-16 языков к концу эпохи Смуты). Ha про­тяжении всего Смутного времени в распоряжении российской дип­ломатической службы были люди, владевшие наиболее необходи­мыми для поддержания международных контактов языками. B их число входили польский, латинский, шведский, немецкий, татарс­кий, английский, голландский и греческий языки. B условиях Сму­ты важными оказались также языки шотландский и французский (на этих языках говорили многие наемники, служившие в Москов­ском государстве). По этой причине толмач Бажен Иванов, до 1609 г. живший в Новгороде, был зачислен переводчиком в По­сольский приказ, как только там стало известно, что он владеет французским языком44. B 1613 г. приказ был зачислен толмач Се­мен Лежнев, владевший турецким языком. B 1614-1615 гг. языковая база Посольского приказа пополнилась за счет принятия на службу датского переводчика Вульфа Яковлева. Руководство российской дипломатической службы прилагало также немалые усилия к тому, чтобы получить в свое распоряжение человека, владевшего персид­ским языком. Так, в 1614 г. в Казань к воеводам была отправлена грамота с требованием «...сыскати татарина Аббагазыя, а умеет тот татарин фарсовскому языку. A сыскав и обнадежа ево нашим жало­ваньем, велено ево прислати к нам к Москве»45. B том же году этот человек был зачислен в штат Посольского приказа. K 1622 г. в По­сольском приказе уже служил переводчик Сунчалей Искелев, вла­девший помимо персидского языка также «арапским».

Изменения численности переводчиков и толмачей Посольского приказа в 1604-1622 гг.

Результаты обобщения и анализа состава штата переводчиков и толмачей Посольского приказа целесообразно представить в виде таблиц.

Таблица 1

Таблица 2

Изменения численности специалистов по европейским и азиатским языкам, служивших в Посольском приказе в 1604-1622 гг.

Интересной особенностью, присущей штату толмачей и пере­водчиков Посольского приказа начала XVII в., была начавшая складываться практика наследственности службы в дипломатичес­ком ведомстве. Так, в начале Смутного времени в Посольском при­казе числились толмачи — братья Иван и Гаврило Пономаревы; служивший при царе Михаиле немецкий переводчик Андрей Анг­лер бьш сыном погибшего в начале Смутного времени немецкого переводчика Ганса Англера. B начале XVII в. в приказе служил ту­рецкий переводчик Резеп Устокасимов, сын турецкого же перевод­чика Кучука Устокасимова. Сын переводчика Ивана Селунского Григорий служил в Посольском приказе в толмачах. B свойстве состояли переводчик А.Арпов и толмач А.Бракилев. Стремление

переводчиков сделать службу в Посольском приказе наследствен­ной документально подтверждается челобитной, поданной на имя царя Михаила в июле 1617 г.: «Бьет челом государю перевотчика Иванова жена Фомина Марья. Послан де муж ее на государеву службу к цесарю третей год, а она деи з детьми без него помирает голодом. И государь бы ее пожаловал, велел сына ее, Ивана, отпус­тить для ученья аглинского языку и грамоте в Аглинскую землю с аглинским послом со князем Иваном Ульяновым. A как де сын ее взмужает и грамоте аглинской и языку выучитца, и он де учнет государеву службу служить. A в том, что сыну ее, грамоте выучась, опять быти ко государю к Москве, велел бы государь по нем взяти поруку. A сыну де ее ныне четвертой год. И государь пожаловал, велел отпустить»46. Подобная практика в начале XVII в. лишь за­рождалась; широкое распространение она получила лишь в середи­не и второй половине столетия. Возможно, процесс складывания служилых династий переводчиков и толмачей Посольского приказа был несколько задержан именно событиями Смуты, которая значи­тельно увеличила приток в страну лиц, владевших иностранными языками и составлявших конкуренцию потомкам служащих дипло­матического ведомства. По завершении Смутного времени склады­вание династий толмачей и переводчиков продолжилось.

После реконструкции примерных списков переводчиков и тол­мачей и рассмотрения динамики изменений их общего состава, представляется необходимым отдельно проанализировать каждую из категорий специалистов по переводу с иностранных языков — переводчиков и толмачей.

Переводчики Посольского приказа. Численность переводчиков, служивших в Посольском приказе одновременно, в течение рас­смотренного нами хронологического отрезка значительно увеличи­лась. B начале Смутного времени в Посольском приказе служили 8 переводчиков, что составляло 26% от общего числа переводчиков и толмачей. Определенные изменения заметны уже в царствование Василия Шуйского. B этот период в приказе служили не менее 10 переводчиков (возможно, их число возросло и до 12 человек). Со­ответственно, доля переводчиков в приказе возросла до 38-43%. Приблизительно такой же процент переводчиков (41%) сохраняется и в годы «междуцарствия» — 7 человек согдасно реконструирован­ному списку. B 1613-1615 гг. количество переводчиков Посольского приказа возрастает до максимального уровня — 29 человек, что со­ставляло 50% от общего числа специалистов по иностранным язы­кам. B 1616-1618 гг. количество переводчиков сокращается: в это время в приказе числился 21 переводчик (40% от общего числа). Последние данные позволяют значительно уточнить сведения, при­водимые С.А.Белокуровым, указавшим, что в 1617 г. в Посольском приказе служило около 6 переводчиков47. B материалах делопроиз­водства Посольского приказа в 1617 г. упоминается не менее 16 переводчиков. B росписи 1619 г. упоминается 9 переводчиков только немецкого и шведского языков48. K 1622 г. в приказе числи­лось 16 переводчиков (по С.А.Белокурову— 11)49, что составляло 43% от общего числа специалистов по устному и письменному пе­реводу. Таким образом, в годы Смуты заметна общая тенденция к увеличению количества переводчиков: к 1622 г. их число возросло по сравнению с 1605 г. вдвое, а доля переводчиков от общего числа специалистов по иностранным языкам увеличилась на 17%.

Большинство переводчиков Посольского приказа (32 человека) владели европейскими языками, и лишь 12 — азиатскими. 2 пере­водчика прекратили службу в Посольском приказе в самом начале эпохи Смуты (Г.Англер и В.Степанов); один бьиі зачислен в дип­ломатическое ведомство после выхода Московского государства из внешнеполитического кризисаДС.Искелев). Из остальных 40 пере­водчиков Посольского приказа 13 человек (30%) служили в приказе на протяжении очень недолгого времени, информация об их служ­бе порой ограничивается одним упоминанием (А.Бук, Ф.Гвоз- динский, Б.Иванов, А.Итрот, Т.Лещинский, Д.Миколаев, А.Осеев, Б.Сабрузин, В.Садовский, Р.Устокасимов, В.Черментьев, М.Юрьев, Ю.Якушевский). Стаж службы остальных 27-ми переводчиков По­сольского приказа колебался от 3-х лет (А.Девлетев, К.Кильдеяров, Т.Луцкий) до 20-ти лет и более (Я.Заборовский, С.Каменев, И.Фомин). Стаж некоторых переводчиков Посольского приказа достигал 40 лет (И.Фомин, С.Каменев).

Переводчики получали более высокое жалованье, чем толмачи. B рассматриваемый период его минимальный известный размер составлял 15 рублей (Е.Павлов). B то же время максимальный де­нежный оклад переводчика Посольского приказа был равен 60-ти рублям (И.Фомин около 1619 г.) Исключительным является денеж­ный оклад П.И.Вражского, составлявший в 1618 г. 100 рублей. Со­гласно самой ранней сохранившейся росписи денежных окладов переводчиков (1622 г.), 11 переводчиков Посольского приказа име­ли совокупный годовой денежный оклад 384 рубля. Соответствен­но, средний денежный оклад переводчика составлял 35 рублей. Поместный оклад переводчиков Посольского приказа составлял от 250 (Е.Павлов)до 650 (И.Фомин) четей. По своим поместным и денежным окладам переводчики приближались, следовательно, к «середним» и «старым» подьячим Посольского приказа. Соответ­ствие между денежным и поместным окладами переводчиков в большинстве случаев подчиняется следующей условной формуле: «поместный оклад равен денежному окладу, умноженному на 10, плюс 50 или 100 четей». Пользуясь этой формулой (с известной осторожностью) при отсутствии информации о каком-либо одном виде жалованья переводчика, можно вычислить размер этого жало­ванья по данным о другом виде жалованья (по известному размеру поместного оклада можно вычислить размер денежного оклада, и наоборот). Денежное жалованье переводчикам, как и подьячим, выдавалось дважды в год: весной и осенью. Переводчики, отправ­лявшиеся за границу, как правило, получали жалованье за год впе­ред, и, кроме того, «подмогу» в размере одного годового оклада. Кроме того, в случае нужды, переводчики били челом о досрочной выдаче причитающегося им жалованья и получали часть своего го­дового оклада. B качестве примера можно привести сохранившуюся запись о досрочной выплате денег: «Ноября в 13 день [1614 г.] ла- тынскому и польскому переводчику Тимофею Лутцкому для бедно­сти в годовое жалованье вперед в нынешней 123-й год в его оклад

5 рублев»50.

Переводчики Посольского приказа, вероятно, в большинстве случаев наделялись землями под Москвой для облегчения несения службы: в документах упоминаются подмосковные поместья В.Сте- панова, П.Вражского; о поверстании поместьями возле столицы били челом переводчики К.Кутумов и О.Яковлев. При этом следует отметить, что иногда поместный оклад у переводчика был лишь номинальным. Известно, что в 1616 г. М.Нагаев упоминал в своей челобитной об отсутствии у него поместья; приблизительно в то же время переводчики Т.Лещинский и Т.Луцкий в своих челобитных сообщали: «А в дачах за нами, холопы твоими, нет нигде ни по едыной чети»51; в 1621 г. И.Фомин, прослуживший к этому време­ни в Посольском приказе более 30-ти лет, также сообщал, что не имеет ни чети поместья. Иногда реальные поместные дачи бьиіи меньше официальных поместных окладов: в 1611 г. переводчик П.Еремеев, имевший оклад 350 четей, располагал поместьем лишь в 100 четей52.

Помимо вышеназванных видов жалованья, переводчики По­сольского приказа получали т.н. «поденный корм» — деньги на пропитание служащего, его семьи и слуг. Размер этой выплаты гакже был различным: он колебался от 10 денег (А.Англер) до

6 алтын и 4 денег в день (И.Фомин, А.Бук). Соответственно, в год переводчик Посольского приказа получал на прокорм, помимо ок­лада, от 18 до 73 рублей. При установлении размера этой выплаты учитывалась численность семьи переводчика и количество его слуг; при пополнении семейства переводчик мог бить челом об увеличе­нии поденного корма. Выплачиьались деньги на поденный корм из Большого Прихода53.

Ha переводчиков Посольского приказа, как и на подьячих этого ведомства, распространялась выплата «праздничных денег» — т.е. особых денежных пожалований на Рождество, Пасху, Рождество Богородицы, день Ангела государя. Известно, что переводчик О.Яковлев должен был получить на Пасху 1619 г. 10 рублей (его годовой оклад составлял тогда 35 рублей, т.е. «великоденская» вып­лата была равна приблизительно трети его годового денежного ок­лада). Исходя из этого, можно предположить, что общий размер выплат переводчикам к праздникам в год составлял сумму, близкую к их годовым денежным окладам.

Размер денежного жалованья и поместного оклада переводчика зависел от нескольких факторов. Прежде всего, при зачислении на службу учитывался социальный статус и прежнее жалованье. По­ступавшего в Посольский приказ человека (русского или иноземца) расспрашивали о его прежнем окладе и служебном положении, в соответствии с чем и начислялся первоначальный оклад. Стаж ра­боты в Посольском приказе в этом случае имел второстепенное значение. Так, в 1614 г., при зачислении в переводчики польского и латинского языков Ф.Мозолевского, было приказано его «по­верстать ... поместным окладом и денежным жалованьем, кому он в версту». B результате Мозолевский получил более высокий оклад, чем начавшие службу в приказе до него Итрот, Луцкий и Лещинс- кий54. По годовому денежному окладу (35 рублей) Мозолевский бьш сравнен с Фоминым, а поместный оклад Мозолевского (450 четей) был выше оклада Фомина (400 четей), несмотря на то, что последний прослужил в Посольском приказе не менее 25-ти лет. А.Бук был взят в Посольский приказ сразу с окладом 40 рублей и 500 четей (Е.Еремеев до достижения такого же уровня жалованья должен был прослужить в приказе не менее 15-ти лет). Редкость и сложность языка также не были определяющими моментами при установлении оклада: в 1622 г. переводчик «фарсовской и арапс­кой» С.Искелев числился в приказе предпоследним по денежному окладу (24 рубля).

Вторым фактором, учитывавшимся при начислении первона­чального оклада, были размеры денежных и поместных окладов других переводчиков того же языка. Так, при определении жалова­нья Ф.Мозолевскому, «в пример» были выписаны польские и ла­тинские переводчики; когда татарский переводчик К.Кутумов уда­рил челом о поверстании его подмосковным поместьем, для справ­ки были выписаны подмосковные поместные оклады только татар­ских переводчиков (в том числе В.Степанова, к тому времени в

Посольском приказе уже не служившего); по челобитной польско­го, латинского и немецкого переводчика А.Осеева об увеличении поденного корма «в пример» выписали польских и латинских пере­водчиков Ф.Мозолевского, Т.Луцкого, Т.Лещинского. Немецкий и шведский переводчик А.Англер в своей челобитной заявлял, что «де он государевым денежным и поместным окладом, и поденным кор­мом перед своею братьею перед иными переводчики умален», в связи с чем просил «с товарыщи его, с ыными переводчики, кому OH в вер­сту, ...поверстать». B пример ему были выписаны только переводчики немецкого и шведского языков55. O наделении окладом «перед своию братию в версту» бил челом в 1589 г. и И.Фомин56.

Итак, при начислении первоначального оклада переводчику ос­новную роль играли его происхождение, а также уровень жалованья среди его коллег по языку. B дальнейшем изменение размера окла­да переводчика зависело от его служебных успехов. При этом большое значение имел общий стаж работы в Посольском приказе. B первом из сохранившихся до наших дней списков переводчиков с указанием их денежных окладов (1622 г.) переводчики перечислены в порядке убывания размера жалованья. При этом последователь­ность, в которой расположены их имена, в целом отражает порядок зачисления переводчиков в Посольский приказ: С.Каменев (50 руб­лей, упоминается с 1588 г.), Е.Еремеев (45 рублей, упоминается с 1604 г.), Ф.Мозолевский (40 рублей, взят в приказ в 1614 г.),

С.Монаев (40 рублей, упоминается с 1611 г.), И.Селунский (35 руб­лей, упоминается с 1615 r.), Т. фон Немен (35 рублей, упоминается в приказе с 1613 г.), В.Яковлев (35 рублей, служил в Посольском приказе с 1614/15 г.), И.Кучин (35 рублей, служил в приказе с 1619 г.), С.Искелев (24 рубля, впервые упомянут в 1622 г.),

А.Петров (24 рубля, служил в приказе с 1614/15 г.), В.Вилимов (21 рубль, служил в приказе с 1617 r.). Как видно из приведенного пе­речня, между стажем службы в Посольском приказе и размером денежного жалованья существовала определенная зависимость. Не­которое отступление от этого принципа наблюдается среди пере­водчиков, служивших в приказе с низкими окладами и взятых на службу незадолго до составления росписи. Объясняется это тем, что при назначении первоначального оклада, как отмечалось, учи­тывалось прежде всего происхождение переводчика.

Помимо стажа работы в дипломатическом ведомстве, на изме­нение размера жалованья влияли личные заслуги переводчика. Де­нежный и поместный оклад мог быть значительно увеличен за уча­стие в заграничном посольстве. Так, Д.Миколаев по прибытии из Дании получил к прежнему денежному окладу (20 рублей) прибав­ку в размере 5 рублей. Жалованье увеличивалось и за выполнение различных поручений (Е.Павлов получил прибавку в 8 рублей «за новгородскую службу»). Личные заслуги во многом определяли темп увеличения денежного оклада. Например, Ф.Мозолевский, взятый в приказ в 1614 г. с окладом 35 рублей, в 1622 г. служил с окладом 40 рублей, т.е. за восемь лет его денежное жалованье воз­росло на пять рублей. Переводчик Е.Павлов, имевший в 1613­1614 гг. оклад 20 рублей, к концу 1614 г. уже имел жалованье 30 рублей, т.е. за два года увеличил свой оклад на 10 рублей. Таким образом, размер жалованья за службу переводчика Посольского приказа определялся его происхождением, уровнем окладов его коллег, стажем работы в приказе, а также личными заслугами.

Имущественное положение переводчиков Посольского приказа было достаточно высоким. Благодаря судебному делу о невыплате переводчиком М.Мануйловым долга английским купцам, мы мо­жем представить, как выглядела городская усадьба переводчика. Позаимствовав у купцов 130 рублей, Мануйлов дал им закладную грамоту на свой двор на Рождественской улице. За забором с доща­тыми воротами находилась «изба белая», отдельная горница, соеди­ненная с «белой избой» бревенчатыми сенями, «изба черная ворот­ная» с сенями, поварня, бревенчатая конюшня, погреб с клетью, колодец57. Денежный оклад Мануйлова неизвестен, но показатель­но, что он рискнул занять столь значительную сумму.

Интересны также результаты анализа национальной принад­лежности переводчиков Посольского приказа. Можно с увереннос­тью говорить об иностранном или инородном происхождении большинства переводчиков: А.Англера, Г.Англера, А.Арпова,

А.Бука, В.Вилимова, Р.Выбора, А.Девлетева, Е.Еремеева, Б.Ива- нова, С.Искелева, А.Итрота, И.Кильдеярова, К.Кутумова, M.Ma- нуйлова, Ф.Мозолевского, С.Монаева, М.Нагаева, Т. фон Немена,

A. Петрова, Б.Сабрузина, И.Селунского, П.Томасова, И.Фомина,

B. Черментьева, О.Яковлева. Кроме того, возможно, что выходцами из Речи Посполитой были Ф.Гвоздинский, Я.Заборовский, T.Jle- щинский, Т.Луцкий, В.Садовский, Ю.Якушевский; вероятно также греческое происхождение С.Каменева. Следовательно, из 44 пере­водчиков рассмотренного периода около 73% (32 человека) были либо иностранцами, либо татарами (для которых переводимый ими язык бьиі родным). Возможно, последняя цифра не является окон­чательной, поскольку имена многих иностранцев в Московском государстве русифицировались (Б.Иванов был французом, И.Фо­мин — англичанином, английского посла Дж.Меррика в Москве именовали Иваном Ульяновым; перечень подобных примеров мо­жет быть продолжен). Ta же ситуация наблюдается в отношении татар, принимавших крещение: им давали русское имя, а иногда и отчество (например, в документах можно встретить имя «татарина Сережки Никитина»)58. Таким образом, для большинства перевод­чиков Посольского приказа переводимый ими язык был родным, а русский — «иностранным».

С.А.Белокуров в монографии «О Посольском приказе» сделал вывод, согласно которому большинство переводчиков Посольского приказа начинали свою карьеру в качестве толмачей этого ведом­ства. Для начала XVll в. данное наблюдение не подтверждается. Известно, что до перевода в разряд переводчиков служили в По­сольском приказе толмачами Е.Еремеев, П.Еремеев, Я.Заборов- ский, П.Томасов — всего 4 человека (около 9% от общего числа). Еще три человека в начале своей службы именовались «толмачами и переводчиками» — И.Фомин, С.Каменев, В.Вилимов. Срок служ­бы в толмачах (до первого упоминания в качестве переводчика) был различным: от 8 лет (Е.Еремеев) до 15-16 лет (Я.Заборовский). Три переводчика были переведены в приказ из городов: П.Вражский — из Астрахани, Е.Павлов — из Пскова, Б.Иванов — из новгородских толмачей. Остальные 37 человек (84%) упоминаются в документах сразу в качестве переводчиков Посольского приказа, без предварительной службы в должности толмача. Следовательно, в начале XVIl в. практика подготовки и перевода толмачей на более высокий уровень квалификации в Посольском приказе еще не бы­ла распространена. Кроме того, следует отметить, что на рубеже XVl-XVII вв. окончательного разделения корпуса служащих, вла­девших иностранными языками, на толмачей и переводчиков еще не произошло. Так, Своитин Каменев во время посольства в Гру­зию в 1604-1605 гг. именуется и толмачом, и переводчиком, в зави­симости от характера исполняемых им обязанностей. B статейном списке русского посольства в Данию в 1613-1614 гг. было записано: «А посольство толмачил... толмач и переводчик Дмитрей Микола- ев»59. B 1615-1618 гг. Иван Селунский также именуется и перевод­чиком, и толмачом; в 1617-1624 гг. переводчиком и толмачом име­новался Вилим Вилимов.

Рассмотрим круг обязанностей переводчиков Посольского при­каза. Прежде всего, они должны были осуществлять перевод тек­стов иностранных грамот на русский язык и наоборот. Ha сохра­нившихся подлинниках иностранных грамот начала XVII в. можно обнаружить пометы, указывающие на то, когда и кем была переве­дена соответствующая грамота. Например, на грамоте английского дипломата Дж. Меррика имеется запись: «111-го году переводил Иван Фомин з Ивана Ульянова»60. Грамота шведского короля Кар­ла IX имеет помету: «112 августа в 18 день переведена, переводил Олфер Северов...»61. B мае 1615 г. переводчик П.Вражский «к тота- рину ездил, и грамоты от мурз у него взял, и перевел»62. Ha чело­битной пленного польского полковника Н.Струся (1617 г.) сохра­нилась запись: «...а переводил переводчик Тимофей Лутцкой»63. B 1618 г. переводчики О.Яковлев и А.Бук перевели верительные гра­моты шведских послов64. B том же году грамоту от английского гонца Р.Свифта переводил И.Фомин65. Подобных примеров можно привести множество. При приездах в Москву иностранных дипло­матов посольские дьяки изымали у них грамоты, которые в течение короткого времени переводились в Посольском приказе. Грамоту, привезенную в 1616 г. русскими послами из Франции, по распоря­жению царя передали в Посольский приказ для перевода66. Веро­ятно, при переводе иностранных грамот между переводчиками су­ществовало определенное «разделение труда». Две шведские грамо­ты, поступившие в Посольский приказ, переводились в один день (29 мая 1618 г.), но разными переводчиками — одну из них переве­ли Е.Еремеев и А.Бук, а другую — И.Фомин и В.Яковлев67. Широко распространенной была практика коллективного осуществления переводов. Ha многих грамотах сохранились пометы, свидетель­ствующие о ее переводе двумя переводчиками; бдекабря 1614 г. польские грамоты из под Смоленска переводили одновременно три переводчика68. Можно также предположить, что в начале XVII в. переводчики хранили некоторые из пришедших в Москву грамот у себя (возможно — для языковой практики). Так, в греческом столб­це 1603-1604 гг. бьиі приведен перевод грамоты, после чего было приписано: «112-го июня в 25 день списана, а подлинная грамота отдана греческому переводчику Topacy Елизарьеву к греческим грамотам»69. Аналогичное упоминание удалось обнаружить и в шведском столбце 1615 г.: после текстов переводов перехваченных немецких писем помещена запись: «А подлинные оба листы у не- метцких переводчиков у Еремея Еремеева с товарыщи»70.

Переводчики осуществляли также и перевод русских грамот на иностранные языки. Так, в октябре 1615 г., переводчиками M.Ha- гаевым и К.Кильдеяровым была переведена с русского языка на татарский роспись жалованья крымским гонцам71. Кроме того, из­вестно немало случаев, когда отправляемые с русскими дипломата­ми грамоты переводились на иностранные языки (чаще всего — на азиатские). Грамоты на татарском языке были посланы в Крым в апреле 1607 г. с С.Ушаковым72, в 1614 г. с Г.К.Волконским73; на полях русских черновых текстов грамот 1618 г. в Крым сохранились пометы «Писать в лист по-татарски»74; в 1613 г. с посольством в Персию были отправлены грамоты к калмыкам и ногаям75; в 1617 г. в Турцию, помимо грамоты на русском языке, была послана грамота, написанная по-татарски, на случай, если русскую перевес­ти будет некому76.

Переводчики Посольского приказа часто выезжали за границу в составе дипломатических миссий. Известно, что Я. Заборовский ездил с посольствами в Империю в 1583/84 и 1599-1600 гг.;

С.Каменев в Грузию в 1604-1605 гг.; E. Еремеев в 1612 г. в Импе­рию и в 1619 г. в Данию; Д.Миколаев в Данию в 1613-1614 гг.; И.Фомин в 1614-1617 гг. в Империю, в 1620/21 г. в Данию, Шве­цию и германские княжества; С.Андреев в 1614 г. в Казыев улус, в 1616 г. в Персию; С.Монаев в Крым в 1614-1615 гг. и в 1618 г.; К.Кильдеяров в 1615-1616 гг. в Крым; М.Нагаев в 1618 г. в Пер­сию; К.Кутумов в Крым в 1617 г.; П.Томасов и А.Петров в 1617 г. в Швецию; П.Вражский в Ногайскую Орду в 1618 г.; Е.Павлов в 1617/18 г. в Голландию и в 1619 г. в Швецию; Т. фон Немен в 1618 г. в Империю и Швецию. B большинстве случаев функции переводчика в составе посольства ограничивались переводом (устным и письменным). Например, в 1605 г. в Грузии, во время утверждения русско-грузинского договора «чли послом запись гре­ческим языком и писмом..., а толмачил и смотрил записи перевод­чик Своетин Каменев... A после того велел царь послом свою за­пись перед собою прочесть, и чол запись Ондрей, а толмачил Свое­тин же»77. B 1615 г. Суналей Монаев присутствовал при принесе­нии крымским ханом клятвы быть другом царя Михаила и читал шертную грамоту78 По прибытии за границу, переводчика, как пра­вило, посылали к местным властям с сообщением о приезде по­слов79. Кроме того, переводчиков часто посьшали «проведывать всяких вестей». Этим, как правило, ограничивались задачи пере­водчика за границей. Однако, в ряде случаев, они играли более важные роли. Так, переводчик Своитин Каменев во время посоль­ства в Грузию выполнял особую дипломатическую задачу: ездил к карталинскому царю Юрию для договора о браке царевича Федора Борисовича с грузинской царевной80. Иногда переводчиков исполь­зовали в качестве дипломатических курьеров: их отправляли с гра­мотами к русским дипломатам, уже находившимся за границей, а те посылали их обратно в Москву с отписками. Такого рода пору­чения выполняли ездившие в Крым С.Андреев (1615 г.) и М.Нагаев (1616 г.)

Еремей Еремеев в 1612 и 1619 гг., Иван Фомин в 1614 r., Про­кофий Вражский в 1618 г. выезжали за границу в ранге гонцов к иноземным государям, т.е. были вполне самостоятельными дипло­матами. B материалах делопроизводства Посольского приказа со­хранилась выписка, свидетельствующая о том, что перед отправле­нием переводчика за границу рассматривалось несколько кандида­тур: «Переводчики Посольского приказу немецких языков, ково из них государь укажет послати для своих государевых дел одного в гонцех в Дацкую землю, а дрогово для толмачества переводу не­мецкого и свейского языку в Новгород» (далее следовал перечень всех имевшихся на тот момент в распоряжении приказа немецких и шведских переводчиков с указанием их денежных окладов)81.

Переводчики Посольского приказа были участниками междуна­родных переговоров. Известно, что Я.Заборовский привлекался для перевода при переговорах с имперским послом в 1597 г.; в 1609 г. бояре договаривались со шведскими наемниками о помощи Мос­ковскому государству при посредничестве толмача и переводчика Б.Иванова82; А.Осеев и Е.Еремеев в 1615 г. были командированы на русско-польский посольский съезд под Смоленском; А.Англер и Т. фон Немен обслуживали русско-шведские переговоры в 1617­1618 гг.; И.Фомин в 1618 г. присутствовал при русско-шведских переговорах в Москве в ответной палате.

B отдельных случаях переводчиков Посольского приказа назна­чали приставами при иностранных дипломатах. B 1604 г. немецкий переводчик А.Андреев в 1604 г. был отправлен из Москвы навстре­чу имперскому гонцу Б.Мерлу и сопровождал его до столицы, ис­полняя функции пристава. B 1615 г., вероятно, приставом при гол­ландском после И.Массе был немецкий переводчик М.Мануйлов, сообщавший в Посольском приказе речи голландца. B 1615 г. та­тарского переводчика М.Нагаева посылали навстречу турецкому посланнику, которого он должен был сопровождать до Москвы; в том же году приставом при ногайском посланнике был С.Андреев. B 1620 г. функции пристава при датском после осуществлял Е.Павлов.

Иногда переводчиков отправляли с различными поручениями на подворья иностранных дипломатов. П.Петрей в «Истории о вели­ком княжестве Московском» отмечал, что приглашать послов на аудиенцию в обязательном порядке должен был переводчик83. B 1602/03 г. к крымским послам ездил с кормовыми деньгами

В.Степанов. B 1609 г. на двор к шведским наемникам ходил пере­водчик Иван Фомин, приглашавший их на прием в Посольский приказ, а затем с «государевым жалованьем» к шведам был отправ­лен немецкий переводчик М.Юрьев. B 1610 г. на подворье у ногай­ских послов находился переводчик А.Девлетев, который был свиде­телем при передаче послам денег из Посольского приказа. B 1615 г. П.Вражский ездил к ногайскому посланнику, чтобы забрать у него грамоты, присланные к царю; в 1617 г. его отправляли на подворье к только что приехавшему крымскому гонцу, а также к персидским посланникам. B 1616 г. голландского посланника провожал в По­сольский приказ переводчик Е.Еремеев. B 1617 г. на подворье к английскому гонцу Р.Свифту присылали переводчиков М.Мануй- лова и И.Фомина, которые сопровождали дипломата в Посольский приказ. B 1618 г. переводчику Е.Еремееву было поручено ездить с приставами на подворье к шведским послам. B 1619 г. переводчику А.Буку велели расспросить на подворье датского гонца о целях его миссии. B 1621 г. к грузинскому послу отправляли С.Каменева. Как видно, практика отправления переводчиков с поручениями на под­ворья иностранных дипломатов имела место на протяжении всего рассматриваемого нами временного промежутка. При этом следует отметить, что в большинстве случаев переводчики получали доста­точно ответственные задачи либо дипломатического характера, ли­бо связанные с денежными вопросами.

Безусловно, переводчики Посольского приказа должны были принимать участие в церемониях аудиенций, даваемых царем и боярами иностранцам. B материалах делопроизводства Посольского приказа участие переводчиков в официальных царских приемах фиксировались крайне редко. Удалось обнаружить упоминание о том, что шведских наемников в 1609 г. на прием к боярам сопро­вождали немецкие переводчики и толмачи: «А за ними [наем­никами - Д.Л.] шли от Посольсково приказу до Благовещенские паперти неметцкие переводчики и толмачи, и дожидались их, как они пошли от бояр, на Казенном дворе»84. B материалах Посольс­кого приказа начала XVII в. удалось найти лишь одно указание на присутствие переводчиков на аудиенциях: в декабре 1615 г. голлан­дского гонца сопровождал во дворец немецкий переводчик Е.Еремеев: «и ехал с ним в город, и к государю шел, и толмачил перед государем переводчик Еремей Еремеев»85. Однако, безуслов­но, речи царя, окольничего, дьяков должны были переводиться для иностранцев, равно как и речи зарубежных дипломатов нуждались в переводе. Представляется, что перевод на аудиенциях в большин­стве случаев доверялся именно переводчикам, а не менее квалифи­цированным толмачам. Петр Петрей отмечал также, что во время царских пиров «против посланников сидят несколько знатных рус­ских бояр с великокняжескими переводчиками, которые должны прислуживать послам и угощать их»86. B документации Посольско­го приказа удалось найти подтверждение этим сведениям: 8 июня 1617 г. монгольские послы были приглашены на царский пир, «а толмачил им у стола и их подчивал стоя толмач Бурнаш Томонаев»; когда же послы «напились пьяни», провожать их на подворье от­правили переводчика П.Вражского87. Таким образом, переводчики Посольского приказа были также участниками церемоний аудиен­ций иностранным дипломатам.

Известно несколько случаев, когда переводчиков Посольского приказа приставляли к иностранцам, нанятым на российскую службу. B 1609 г. переводчика О.Северова планировали отправить к М.В.Скопину — Шуйскому для перевода в общении с иноземными наемниками; в 1613 г. переводчик Ю.Якушевский был отправлен к воеводе Д.Т.Трубецкому, вероятно, для этого же. Переводчик Е.Павлов, получивший прибавку «за новгородскую службу и за ра­ну» в 1614 г., по всей видимости, также состоял при наемниках. B 1623 г. Т. фон Немена приставили в качестве переводчика к иност­ранным рудознатцам.

Переводчики Посольского приказа, по меньшей мере с конца второго десятилетия XVII в., отправлялись на временную службу в города, в которых была постоянная необходимость вести перегово­ры и переписку с иностранцами (Новгород, Псков и ряд других). До этого, вероятно, такая практика еще не вошла в систему: в кон­це XVI — начале XVII вв. в пограничных городах имелись свои соб­ственные переводчики. Известно, что в 1617 г. в Новгороде в рас­поряжении воеводы находился переводчик Посольского приказа Т. фон Немен, однако, когда последний был отправлен на разме­жевание русско-шведской границы, другого переводчика в Новго­род не прислали, а велели найти специалиста на месте88. B 1619 г. была составлена роспись переводчиков немецкого и шведского языков, из которых предстояло выбрать кандидата для командиро­вания в Новгород. Срок службы посольских переводчиков в горо­дах, вероятно, был равен году, после чего их заменяли другими. B 1622/23 г. в Новгороде служили переводчики Посольского приказа А.Петров и В.Вилимов; в 1623/24 г. их сменил Е.Еремеев. B 1624 г. в Новгород был направлен недавно взятый в приказ переводчик немецкого и финского языков, и ему было велено служить в Нов­городе «бес перемены»89. Таким образом, практика отправления переводчиков Посольского приказа на службу в города только на­чинала оформляться к концу рассматриваемого нами периода.

Относительно редко переводчикам Посольского приказа пору­чались дела, не требовавшие дипломатического опыта и знания иностранных языков. B документах Посольского приказа удается обнаружить лишь несколько упоминаний об отправлении перевод­чика с памятью в приказ: в 1607 г. памяти в Разрядный приказ. Казанский дворец и Новый Земской двор были доставлены пере­водчиками Т.Елизарьевым и А.Девлетевым. B 1619 г. памяти в при­казы было поручено отнести И.Кучину. Нечасто переводчиков По­сольского приказа использовали и в качестве курьеров: в 1615 г. под Смоленск с грамотой ездил переводчик Е.Еремеев (посылка его объясняется тем, что он должен был помочь в переводе А.Осееву, и грамота была отправлена с ним именно поэтому). Несколько раз в

1615- 1616 гг. ездил с грамотами в города И.Селунский, но неясным остается вопрос о том, был ли он в то время переводчиком (в доку­ментах его именовали и толмачом).

Необходимо также охарактеризовать общий уровень подготовки и квалификации переводчиков Посольского приказа. Ha протяже­нии всего рассмотренного нами периода российское дипломатичес­кое ведомство имело в своем распоряжении специалистов по пере­воду с языков основных внешнеполитических контрагентов Мос­ковского государства: английского, голландского, немецкого, поль­ского, латинского, шведского, татарского, греческого. Кроме того, в рассматриваемую эпоху в приказе появились переводчики француз­ского и итальянского языков, а также специалисты по датскому, арабскому языкам и фарси. Однако, уровень квалификации пере­водчиков не всегда был высоким, а особенно это стало заметно после 1613 г. Так, в 1615 г. один из крымских мурз выговаривал русским послам по поводу присланной ему грамоты: «...приказывал к нам, что он грамоты прочесть не умел, писана де з збором, по- тотарски и по-кизылбашски ж, а иного де и не знаю, и писано де неведомо што, большое де у вас и переводчики перевелись, что не умеют написать»90. B конце 1615 г. под Смоленск, где с русскими послами находился переводчик А.Осеев, был направлен другой пе­реводчик — Е.Еремеев, поскольку текст переведенной Осеевым грамоты вызвал в Москве удивление: «И нам то стало в сумненье, достаточно ль переводчик Олександра Осеев те листы у вас пере­вел, и мы ныне послали к вам немецкого переводчика Еремея Ере­меева, а велели ему с переводчиком с Олександром Осеевым те листы вытолковати гораздо, таки ль те листы переведены гораздо и достаточно»91. Позднее, в 1618 г., когда в Москву прибыли шведс­кие послы, в Казань немедленно послали гонцов за шведом

А.Буком92, хотя в приказе служили шведские переводчики В.Яков- лев и А.Петров. Верительную грамоту послов переводило несколько человек: в столбце было указано, что переводом этого документа занимались «Ульф с товарыщи»93. Тем не менее, после этого текст грамоты был вторично переведен А.Буком: «переводил Арн Бук вдругорядь для правки»94. Известен случай, когда переводчиком в Посольский приказ был зачислен швед, практически не владевший русским языком (А.Петров) — в 1617 г. Е.Павлов в челобитной зая­вил: «Ведомо вам самим..., что Ондрей Петров по-руски не токмо что грамоте — и говорить не умеет, а я по-свейски языку и грамоте не умею. A сказывает мне Ондрей с свейского письма немецким языком, и что скажет, то я и напишю»95. Подобный способ перево­да в Посольском приказе называли переводом «через язык»96. B некоторых случаях приходилось прибегать к услугам иностранцев, которые не состояли в штате переводчиков Посольского приказа. Так, в составе посольства в Англию 1613-1614 гг., в качестве пере­водчика находился «немчин» Андрей Андреянов; его же планирова­ли отправить в Англию с гонцом И.Грязевым в 1615 г., но, ввиду отъезда Андреянова по делам Английской Московской компании, с Грязевым был послан «агличенин Ромашка Григорьев»97. B том же 1615 г. с посольством в Голландию и Францию выехали в качестве переводчиков Болгвин Миколаев (сын аптекаря Аптекарского при­каза, обучавшийся торговому делу у голландского купца)98, а также торговый немчин Елисей Юрьев; французского переводчика мос­ковским послам предоставили в Голландии99. Ha переводе английс­кой грамоты от февраля 1615 г. сохранилась помета: «переводил агличанин Юрьи Родивонов»100. B 1616 г. при посланнике в Импе­рию Л.Мясном состоял в переводчиках «торговый немчин» Андрей Ишкиль101. B 1617 г. в качестве переводчиков за границу были от­правлены: с толмачом В.Вилимовым в Англию — «аглинский нем­чин» Юрий Родионов (Ю.Родионов был переводчиком английского посла Дж.Меррика; позднее, в 1623 г. его зачислили в Посольский приказ в качестве английского переводчика)102; с посланником И.Баклановским в Швецию, Данию и Голландию — «московский немчин Ефим Ефимов»103; с Д.Лодыгиным - «Оптекарского прика­зу перевотчик Захарий Захарьев сын Миколаєва»104. Сохранилась также челобитная англичанина Ульяна Игнатьева, который сооб­щал: «Бываю я, холоп твой, у твоих царских дел в Посольском приказе в перевотчиках и в толмачех»105. Ульян Игнатьев приехал в Российское государство в 1612 г. и был толмачом у англичан, пред­лагавших свои услуги Д.М.Пожарскому. 20 августа 1613 г. его рас­порядились прислать из Ярославля в Москву106 Привлечение анг­личан к переводу в Посольском приказе было связано с тем, что единственный в этом ведомстве английский переводчик — И.Фомин — в 1614-1617 гг. находился в качестве гонца в Империи. Так, в январе 1615 г. во время переговоров с английским послом Дж.Мерриком, русские дипломаты заявили: «А толмачей ныне аг- линских никого нет. Самому тебе ведомо: один был аглинской толмач и переводчик — Иван Фомин, ты его знал. И он отослан на государево дело». B результате Меррик был вынужден подать свои грамоты, переведя их на немецкий язык107. B Новгороде в 1617 г. помимо переводчика Т. фон Немена, власти прибегали к услугам «торгового немчина» Тимофея Тиля, «потому что твой государев переводчик Тимофей по-свейски не умеет»108.

Таким образом, не все переводчики Посольского приказа владе­ли иностранными языками в совершенстве; Смута несколько сни­зила уровень квалификации переводчиков; в ряде случаев Посольс­кий приказ был вынужден прибегать к помощи иностранцев, хотя в целом российская дипломатия была вполне обеспечена необходи­мыми специалистами для перевода с иностранных языков.

Толмачи Посольского приказа. B рассматриваемый нами период происходили серьезные изменения количества служивших в прика­зе толмачей. K началу Смутного времени их числилось в Посольс­ком приказе 23 человека (74% от общего числа служивших в прика­зе толмачей и переводчиков). B годы царствования Василия Шуйс­кого удается обнаружить упоминания о 16-ти толмачах (57-62% от общего числа специалистов по переводу); в период «между­царствия» — 10 (59%). Значительное увеличение численности тол­мачей Посольского приказа наблюдается после воцарения Михаила Федоровича Романова: в 1613-1615 гг. в дипломатическом ведом­стве служило 30 толмачей (50% от общего числа); в 1616-1618 гг. — 32 толмача (60%). B 1622 г. в Посольском приказе служил 21 тол­мач (57%). Таким образом, на протяжении всего рассмотренного нами хронологического отрезка можно отметить постепенное сни­жение доли толмачей в общем количестве специалистов по иност­ранным языкам (к 1622 г. — на 17%). При этом численность толма­чей в некоторые моменты возрастала в полтора раза по сравнению с исходным количеством. После того как Посольский приказ был возглавлен И.Т.Грамотиным, численность толмачей, чрезмерно возросшая во время руководства дипломатическим ведомством П.А.Третьякова и С.Романчукова, была ограничена. Так, А.Ракову, просившемуся в приказ на службу, новый судья Посольского при­каза предписал «подождати, покаместа порожнея место будет». Ha место погибшего в 1618 г. толмача А.Ганюкова другой человек был взят лишь в 1620 г.109 B результате, к 1622 г. количество служивших в Посольском приказе толмачей было значительно снижено и све­дено к показателям начала Смутного времени.

Из упоминаемых в рассматриваемый период толмачей (74 че­ловека) подавляющее большинство составляли толмачи азиатских языков — 62 человека. Толмачей европейских языков в рассмотрен­ный период было всего 12 человек (около 16% от общего числа). Таким образом, при анализе языкового состава толмачей Посольс­кого приказа можно наблюдать картину, обратную той, что создает­ся при рассмотрении штата переводчиков, среди которых основную массу составляли лица, владевшие европейскими языками.

Из перечисленных толмачей 6 человек прекратили службу в По­сольском приказе в самом начале Смутного времени (до воцарения Василия Шуйского) — Т.Бабаев, М.Кашинцев, А.Мельников, П.Му- ратов. Г.Пономарев, Тарыбердей. 12 человек были взяты в Посольс­кий приказ в 1619-1622 гг., после выхода Московского государства из внешнеполитического кризиса - С.Алехин, Р.Зеленого, Т.Зябрев, Х.Иванов, П.Красников, А.Раков, Р.Родин, М.Толмачев, T.Tpy- фанов, И.Ушаков, П.Чаплыгин, Ю.Иванов. Четыре человека -

В.Вилимов, Е.Еремеев, П.Еремеев, Я.Заборовский — были переве­дены в разряд переводчиков. Из остальных 52-х толмачей 17 чело­век служили в дипломатическом ведомстве на протяжении незна­чительного срока — не дольше двух лет (С.Адаров, Айдикей, Аіек- сандр, И.Алышев, С.Арап, Д.Астафьев, И.Бердиков, С.Боздырев, Б.Булгаков, Т.Громов, Денис, П.Елагин, Ф.Исаков, Б.Маткин, И.Перетчик, А.Софронов, В.Тыринов). Процент толмачей с корот­ким стажем службы в Посольском приказе составлял приблизи­тельно 33%, что вполне сопоставимо с аналогичным показателем среди переводчиков — 30%). Стаж внешнеполитической работы остальных 35-ти толмачей колебался от 3-4 лет (А.Ганюков, Ф.Ива- нов, Я.Сумороков) до 18-22-х лет (Б.Алексеев, С.Герасимов, Г.Есипов, Б.Томонаев). Исключительным является случай И.Дра- гичева, прослужившего в Посольском приказе около 40 лет.

Размер жалованья, получаемого толмачами Посольского приказа за службу, был ниже, чем у переводчиков. Минимальный годовой денежный оклад толмача, зафиксированный в источниках, был ра­вен 4-м рублям (Т.Зябрев в 1622 г.) Максимальный денежный ок­лад был определен турецкому толмачу Я.Суморокову около 1615 г. — 30 рублей. Случай Я.Суморокова является исключитель­ным, поскольку до своего плена он служил с окладом 25 рублей. Эта сумма и стала исходной при назначении ему первоначального оклада. Толмач Г.Есипов после 22-х лет службы в Посольском при­казе выслужил денежный оклад в 24 рубля. Прослуживший прибли­зительно столько же толмач Б.Томонаев имел оклад в 25 рублей, таким же был последний оклад С.Никифорова. По всей видимости, данную сумму и следует считать верхней границей годового денеж­ного оклада для толмача, не имевшего при принятии в Посольский приказ привилегий, связанных с его прежним служебным положе­нием и происхождением. Согласно первой из сохранившихся рос­писей денежных окладов толмачей (1622 г.), на долю 21 толмача приходилось 252,5 рубля совокупного годового денежного оклада. Следовательно, средний денежный оклад толмача Посольского приказа составлял 12 рублей (это вгрое ниже аналогичного показа­теля среди переводчиков — 35 рублей). Есть также указания на то, что толмачи, как и переводчики, получали в Посольском приказе поденный корм — в приходно-расходной ведомости Посольского приказа 1614/15 г. имеется соответствующая расходная статья. Раз­мер поденного корма, получаемого толмачами, был ниже, чем у переводчиков: от 5 денег до 2 алтын 1 деньги (т.е. от 9 до 24 рублей в год).

Толмачи Посольского приказа, также как переводчики, верста­лись за службу поместьями. Минимальный известный поместный оклад толмача был равен 200 четям (С.Логунов), максимальный достигал 500 четей (Я.Сумороков). Как видно, по размерам помест­ных окладов толмачи Посольского приказа приближались к пере­водчикам, хотя минимум поместного оклада бьиі у них все же ни­же. Однако, поместный оклад у многих толмачей существовал лишь на бумаге. Известно, что поместьем был наделен И.Драгичев; Н.Тютчев имел 140 четей поместья в Рязанском уезде (возможно, он имел владения и в других уездах); Б.Алексеев был верстан поме­стьем под Епифанью. Соответствие между поместным и денежным окладами для толмачей Посольского приказа подчинено иной фор­муле, нежели у переводчиков: «поместный оклад равен денежному окладу, умноженному на 20, плюс — минус 100 четей». Толмачи, верстанные поместным окладом, но не имевшие поместий, получа­ли компенсацию в виде т.н. «хлебного жалованья»: от 12 до 15 че­тей ржи и овса. B одной из росписей жалованья посольских толма­чей было указано: «По 18 рублев, помесной по 300 чети, а до тех мест, покаместа их испоместят, велено им давати государево хлеб­ное жалованье»110. По желанию толмача выдача хлебного жалова­нья могла быть заменена выплатой поденного корма из Большого Прихода (поденный корм вместо хлебного жалованья получали Ф.Мясоедов, Д.Аминев, В.Вилимов).

Принципы начисления первоначального денежного и поместно­го окладов для толмачей Посольского приказа были теми же, что и для переводчиков. Большое значение имели происхождение и пре­жнее служебное положение. Так, вышедший в 1614 г. из турецкого плена Я.Сумороков, в соответствии со своим прежним окладом (25 рублей и 500 четей), был поверстан сначала 25 рублями и 400 четя­ми поместья, а вскоре после этого его жалованье составило 30 руб­лей и 500 четей. Взятый в толмачи в 1622 г. выходец из Валахии Х.Иванов сразу получил денежный оклад 21 рубль, причем стал вторым по окладу толмачом Посольского приказа. B том же 1622 г. начали службу в Посольском приказе выкупленные крымские по­лоняники П.Чаплыгин (с окладом 15 рублей) и П.Красников (20 рублей). При этом последний был сверстан по размеру жалованья с толмачами С.Лежневым и И.Рехтеревым, прослужившими к тому моменту в Посольском приказе 7-10 лет. Толмач А.Золотухин после зачисления в приказ бил челом, прося «его поверстати своим госу­даревым жалованьем: денежным, и поместным, и хлебным окла­дом, кому он в версту»111. Приведенные случаи свидетельствуют о большой роли происхождения при определении окладов толмачам Посольского приказа.

При начислении оклада также учитывался уровень жалованья других толмачей того же языка. Так, при зачислении в толмачи И.Бердикова и определении ему оклада «в пример» были выписаны татарские толмачи112. Точно так же поступили в случаях с А.Золо- тухиным, М.Кучумовым, Ф.Мясоедовым113. O том, что при опреде­лении первоначального оклада толмачу примером служили оклады его коллег по языку, свидетельствует и тот факт, что в первые годы царствования Михаила Романова (1613-1614 rr.) разница в денеж­ных окладах татарских толмачей служивших в приказе до 1613 г. (Г.Есипов, И.Есипов, Б.Алексеев, А.Нагаев), и толмачей, впервые упоминаемых в 1613-1614 гг. (Б.Маткин, С.Лежнев, А.Софронов, Т.Баубеков), практически незаметна: их годовое жалованье состав­ляло 13-15 рублей. B более позднее время, на рубеже 10-х и 20-х годов XVII в., когда произошло значительное обновление штата толмачей, их (татарских толмачей) стали принимать в Посольский приказ (вероятно, сверстывая друг с другом) с более низкими окла­дами: 9-10 рублей. При этом толмачи европейских языков (в том числе и новые) служили в Посольском приказе с более высокими окладами (от 16-ти до 21-го рубля).

Стаж службы в Посольском приказе также играл определенную роль. За исключением оговоренных выше случаев, когда толмачу сра­зу назначали высокое жалованье, максимальные оклады в Посольс­ком приказе имели толмачи с наибольшим стажем службы в дипло­матическом ведомстве. Личные заслуги также влияли на размер годо­вого и поместного оклада толмача. Так, Г.Есипов за участие в по­сольстве в Ногайскую Орду получил прибавку в размере 5 рублей и 50 четей; Т.Баубеков за участие в посольстве получил 50 четей при­бавки к поместному окладу. Итак, размер жалованья, получаемого за службу толмачами Посольского приказа, определялся теми же факто­рами, что и для переводчиков, т.е. происхождением, уровнем окладов толмачей в приказе на момент зачисления, стажем службы и личны­ми заслугами. Как правило, служба в приказе давала толмачу посте­пенное увеличение денежного и поместного окладов. Известно также несколько случаев, когда оклады толмачей Посольского приказа снижались. Так произошло с С.Лежневым, имевшим по возвращении из Персии в 1615 г. оклад 19 рублей, но служившим позднее с окла- дом15 рублей; поместный оклад И.Есипова бьш сокращен на 100 четей, А.Ганюкова, Ф.Иванова — на 50 четей.

Среди документов Посольского приказа сохранились докумен­ты, позволяющее представить реальную картину выдачи жалованья толмачам Посольского приказа. Так, в 1622 г., толмачи и перевод­чики составляли челобитную на имя царя с просьбой выдать им жалованье, «чтоб им, будучи у ево государева дела в Посольском приказе в толмачех, голодною смертью не помереть». Челобитная подавалась посольским дьякам, которые составляли роспись окла­дов посольских служащих и вычисляли общую сумму денег, подле­жащую выдаче (за вычетом сумм, выдававшихся по какой-либо причине раньше срока)114. Дальнейшая процедура обрисовывается более ранним делом. B сентябре 1609 г., в связи с жалобой ногайс­кого посла на толмача Н.Тютчева, судья Посольского приказа по­слал запрос в Большой Приход о жалованье этого толмача: «Толмачу Миките Тютчеву государево денежное жалованье на 117-й год дано ли, и сколь давно, и самому ему дано, или кому на него государево жалованье дано, и почему дано?» B ответ в Посоль­ский приказ была прислана память, в которой сообщалось: «И в прошлом во 117-м году ис Посольсково приказу в Большой приход прислана роспись за твоею, Васильевою приписью, а велено по той росписи дати государево жалованье [на] 117-й год Посольсково приказу переводчиком и [толмачам] по их окладом. И в той роспи­си толмачю Ми[ките] Тютчеву написано государева жалованья по окладу осмнатцать рублев, а он, Микита, на Резани. И по той рос­писи толмачю Миките Тютчеву государева жалованья на 117-й год за половину его окладу за девять рублев дано жемчюгом с товары- щи его вместе, потому что в росписи того не написано, что Миките государева жалованья не давати». Далее в памяти было сказано, что в отсутствие Н.Тютчева его жалованье было выдано подьячему Раз­рядного приказа К.Федорову, который «в его, Микитино, место к роздачной росписи руку приложил»115. Приведенная выдержка сви­детельствует о том, что жалованье толмачам и переводчикам По­сольского приказа выдавалось два раза в год (по половине оклада). Роспись, по которой выдавалось жалованье, составлялась в Посоль­ском приказе (причем в ней могло содержаться указание не выда­вать жалованья тому или иному служащему) и пересылалась в Большой Приход, где и производилась выдача окладов. Выплата осуществлялась не только деньгами, но и различными товарами (в данном случае — жемчугом). При получении жалованья служащие расписывались в особой ведомости («роздаточной росписи»), при­чем получить оклад за отсутствующего толмача или переводчика мог кто-либо из его знакомых. С.А.Белокуров отмечал, что толмачи и переводчики Посольского приказа получали жалованье не в дип­ломатическом ведомстве, а в других приказах116 (в 1609 г. — в Боль­шом Приходе). Однако, так было не всегда. Например, в приходно­расходной росписи Посольского приказа 7123-го (1614/15) года среди расходов дипломатического ведомства указана выдача жалованья толмачам и переводчикам117, следовательно, выдача денег этим слу­жащим могла производиться и в Посольском приказе.

Анализ национального состава штата толмачей Посольского при­каза дает следующие результаты. Из 74 толмачей по меньшей мере 24 человека были либо выходцами из других стран, либо являлись тата­рами (переводимый язык был для них родным): С.Адаров, Айдикей, И.Алышев, С.Арап, Т.Бабаев, Т.Баубеков, И.Бердиков, А.Бракилев, Д.Вицкин, А.Ганюков, Т.Громов, В.Досаев, Р.Зеленого, Х.Иванов, Г.Корокольский, М.Кучумов, П.Муратов, А.Нагаев, И.Рехтерев, А.Софронов, Г.Селунский, И.Сур, Тарыбердей, Б.Томонаев. Данные цифры, безусловно, не окончательны, поскольку известно множество случаев, когда иностранцы и татары жили в Московском государстве под русскими именами. Тем не менее, следует констатировать, что среди толмачей Посольского приказа процент иностранцев и ино­верцев (32%) был значительно ниже, чем среди переводчиков (73%). Более высокий процент уроженцев Московского государства среди толмачей иностранных языков объясняется тем, что овладение уст­ной иностранной речью было значительно проще, чем обучение ино­земному письму. Кроме того, следует учитывать то, что подавляющая часть толмачей Посольского приказа владела татарским языком, на­учиться которому в Российском государстве, учитывая значительную численность татарского населения, было проще, чем европейским языкам, которыми владело большинство посольских переводчиков. И, наконец, необходимо отметить, что значительная часть толмачей Посольского приказа (по меньшей мере 10 человек, т.е. около 15%) обучились иностранной речи, находясь в плену: это Д.Аминев, П.Елагин, А.Золотухин, Т.Зябрев, П.Красников, Ф.Мясоедов, А.Раков, Я.Сумороков, М.Толмачев, П.Чаплыгин, которые провели в плену от 6 до 24 лет.

Служебные обязанности толмачей Посольского приказа были разнообразными. Основным их занятием бьиі устный перевод. «Для толмачества» их отправляли за границу в составе дипломатических миссий. Так, П.Муратов в 1600-1601 гг. находился с посольством в Персии, Г.Есипов в 1601 г. в Крыму. При посольстве в Грузию в 1604-1605 гг. состоял толмач Н.Тютчев. B 1613-1616 гг. в составе дипломатических миссий посетили Персию толмачи С.Герасимов, И.Есипов, Т.Баубеков, С.Никифоров, С.Афанасьев и С.Лежнев. B ногайские улусы в 1613-1616 гг. с посольствами ездили Г.Есипов, А.Нагаев, С.Никифоров и Ф.Иванов. C российскими послами на­ходились в Крыму в 1616-1618 гг. Г.Санюков, Ф.Мясоедов. Как видно, на протяжении всего рассматриваемого нами периода тол­мачей Посольского приказа отправляли с посольствами за границу. При этом следует отметить, что практически все известные случаи относятся к отправлению миссий в азиатские государства — в Ев­ропу с посольствами посылали более квалифицированных специа­листов — переводчиков.

Самостоятельные дипломатические миссии поручались толма­чам относительно редко. Так, в 1614 г. в Казыев Улус бьш отправ­лен с грамотами толмач И.Перетчик; в том же году с грамотой на Дон ездил А.Софронов; в 1615 г. с грамотой в Казыев улус был от­правлен А.Нагаев. Следует отметить, что все перечисленные случаи связаны с осуществлением контактов с землями, находившимися фактически в зависимости от Московского государства, поэтому дипломатическое значение подобных миссий было довольно огра­ниченным. B остальных случаях толмачи Посольского приказа осуществляли функции дипломатических курьеров — им поручали доставить грамоты русским дипломатам, находящимся за границей. Так, в Крым с грамотами ездили в 1598 г. П.Муратов, в 1614 г. — А.Нагаев, в 1614 и 1615 гг. Т.Баубеков; в Турцию грамоты достав­лялись в 1596 г. Б.Томонаевым, в 1617 и 1623 гг. С.Лежневым. B данном случае вновь нужно констатировать, что при посредстве толмачей Посольского приказа подцерживалась связь с российски­ми дипломатами, находившимися при азиатских дворах. Исключе­нием является отправление в 1617 г. в Англию с грамотой для рус­ских посланников В.Вилимова (однако, он именуется в документах не только толмачом, но и переводчиком). Находясь за границей, толмачи должны были осуществлять перевод при общении дипло­мата с иностранцами (прежде всего — «толмачить посольство»), а также «проведывать всяких вестей».

Толмачам Посольского приказа поручалось также сопровождать иностранных посланников до Москвы или из Москвы до границы. При этом они иногда исполняли функции пристава, в большинстве же случаев находились при приставе «для толмачества». Сопровож­дающими лицами при иностранных гонцах были: в 1597 г. - И.Драгичев; в 1601 г. — П.Томасов; в 1604 г. — Б.Алексеев; в 1605 г. — С.Герасимов и Н.Тютчев; в 1614 г. — Я.Сумороков, Б.Алексеев, Б.Томонаев, А.Нагаев; в 1615 г. — С.Адаров и Г.Санюков; в 1616 г. — Я.Сумороков; в 1618 г. — С.Никифоров; в 1619 г. — М.Кучумов и С.Логунов. Толмачи были также участника­ми церемоний встреч иностранных дипломатов под Москвой — приставам предписывалось «говорить речь толмачом»118; с толма­чом к зарубежному послу могла быть выслана лошадь от судьи По­сольского приказа. Известно также, что посольские толмачи жили на подворьях у иностранных дипломатов в качестве помощников приставов. Например, в 1604-1606 гг. на подворье у крымских гон­цов находились И.Драгичев, А.Мельников, М.Кашинцев, И.Поно­марев; в 1604 г. пристав греческих старцев получил наказ, согласно которому он должен был посылать за кормом для греков детей бо­ярских и толмачей119; в 1609 г. при ногайских послах состояли И.Драгичев и Н.Тютчев; в 1618 г. при крымских послах жил толмач Б.Томонаев. Случаи назначения толмачей Посольского приказа приставами исчисляются единицами: в 1604-1605 гг. в качестве пристава при крымцах упоминается П.Муратов; в 1614 г. к нахо­дившимся в Москве персидским купцам бьш приставлен Г.Есипов; в 1615 г. к ногайскому гонцу был приставлен «для береженья» И.Сур. Известны случаи отправления толмачей на подворья иност­ранцев с разовыми поручениями: в 1605 г. Т.Бабаев ходил пригла­шать черкесских мурз на аудиенцию; в 1615 г. И.Драгичев отнес крымским гонцам роспись жалованья; в том же году толмач А.Нагаев ходил приглашать на переговоры в Посольский приказ ногайского посланника. Подобные поручения выполнялись толма­чами на протяжении всего изучаемого нами периода. Толмачи бы­вали также участниками аудиенций иностранным дипломатам: в декабре 1616 г., во время приема хивинского посла, грамоту и по­дарки несли «люди его [посла] и толмачи татарские»120.

При работе с иностранными дипломатами толмачам Посольско­го приказа иногда доверяли ответственные миссии, связанные с денежными вопросами. Например, в 1605-1606 гг. кормовые деньги для крымских гонцов поручалось отвозить толмачам ИДрагичеву, С.Герасимову, Б.Алексееву. Co «встречным жалованьем» посылали навстречу к крымским гонцам, ехавшим в Москву, толмачей Ф.Иванова (в 1615 г.), И.Есипова и Г.Санюкова (в 1617 г.), Ю.Иванова (в 1619 г.) Следует отметить, что подобные поручения давались толмачам реже, чем переводчикам. Кроме того, все извес­тные случаи относятся к приездам дипломатов в ранге гонцов (низшей дипломатической категории), тогда как переводчиков на­правляли также к посланникам и послам.

Наконец, очень часто толмачи Посольского приказа исполняли функции курьеров, доставляя памяти и отписки из Посольского приказа в другие ведомства, а также грамоты из Москвы в другие города. Случаи выполнения подобных заданий толмачами упоми­наются в документах на протяжении всего рассматриваемого нами периода с такой частотой, что представляется нецелесообразным перечислять их. Дипломатическое значение подобных поручений было небольшим, вследствие чего доставление грамот по внешне­политическим вопросам в другие города часто доверялось, при на­личии «оказии», лицам, не служившим в Посольском приказе.

Ha протяжении рассматриваемого временного отрезка в По­сольском приказе служили толмачи татарского, турецкого, гречес­кого, немецкого, шотландского, шведского языков, а к концу этого периода на службу был взят толмач, владевший персидским, чер­кесским, кумыцким и бухарским языками (Ф.Мясоедов). Языковой состав штата толмачей Посольского приказа вполне позволял под­держивать дипломатические контакты с соседними державами на высоком профессиональном уровне. При зачислении толмача на службу он сдавал своего рода экзамен переводчикам и толмачам того же языка, служившим в Посольском приказе. Так, при приня­тии в толмачи Тита Труфанова в 1620 г. была сделана запись: «А по допросу татарского языку переводчика Прокофья Враского и иных татарских переводчиков и толмачей тот Титко татарскому языку по- турски и по-крымски говорити умеет»121. Однако, несмотря на от­бор при зачислении на службу, степень подготовки и профессиона­лизма толмачей Посольского приказа не всегда была достаточной. Известно, что крымские мурзы в 1615 г. в насмешку называли не­которых из российских толмачей «немыми»: «а которые толмачи по-нашему не умеют говорити, таких бы государь к царю [хану] немых в Крым не присылал»122. Сходную оценку уровню владения языком некоторых толмачей дали также русские посланники в Крыму Ф.Челюсткин и П.Данилов в 1616-1617 гг. B своей отписке в Посольский приказ они сообщали о причине своего нежелания отпустить в Москву переводчика М.Нагаева: «А толмачи, государь, которые останутца с нами, холопи твоими, крымскому языку недо­статочно умеют»123. Приведенные примеры отражают общую кар­тину снижения уровня профессионализма служащих Посольского приказа в первые годы царствования Михаила Федоровича, что являлось, безусловно, следствием кризисных условий Смутного времени. B ряде случаев, когда не хватало специалистов по евро­пейским языкам, толмачество доверялось иностранцам. Так, в 1616 г. «в толмачех» бывал в Посольском приказе англичанин Уль­ян Игнатьев124; в 1617 г. с посланником С.Волынским в Англии находился в качестве толмача «немчин» Андрей Келдерман, а с дворянином Н.Киреевским — Еремей Марсов125.

Таким образом, опираясь преимущественно на данные «дипло­матических» фондов РГАДА, удается восстановить достаточно пол­ные списки переводчиков и толмачей, служивших в Посольском приказе в начале XVII столетия. Всего в 1604-1622 гг. в дипломати­ческом ведомстве упоминается 44 переводчика и 70 толмачей. Ha протяжении всего рассмотренного периода Посольский приказ располагал специалистами по всем языкам, необходимым для под­держания контактов с соседними державами на высоком професси­ональном уровне. Под влиянием внутреннего и внешнеполитичес­кого кризиса Московского государства штат переводчиков и толма­чей Посольского приказа претерпел значительные изменения: воз­росла их численность, увеличилась доля специалистов по европейс­ким языкам. Общая численность переводчиков и толмачей, а также соотношение специалистов по европейским и азиатским языкам к началу второго десятилетия XVII в. вернулись к показателям начала столетия; значительно возросло количество более квалифицирован­ных специалистов — переводчиков (по сравнению с толмачами).