Раздел 2. Приемы составления книг Посольского приказа

Проанализировав приемы составления столбцов, представляю­щих собою первичную форму обобщения документации, рассмот­рим способы изготовления служащими российского дипломатичес­кого ведомства книг.

Понятие «посольские книги», используемое в исторической ли­тературе, имеет позднее происхождение, в делопроизводстве По­сольского приказа XVI-XVII веков и описях архива этого ведомства данный термин практически не встречается. Книги, составлявшие­ся в Посольском приказе, обычно именовались по названию стра­ны, контакты с которой они освещали (часто — с указанием хроно­логического периода): «книги турские с лета 7021-ro по 72-й год», «книга нагайская с лета 7057-го по лето 7069-го», «книги литовские лета 7121-го»126, «книга папы римского лета 6993-го году», «книга аглинская 128-го» и т.д.127 B материалах делопроизводства Посоль­ского приказа начала XVII в. нам удалось обнаружить лишь один случай использования термина «посольские книги» в широком смысле: в январе 1615 г., по приказу царя Михаила, была сделана «выписка из аглинских посольских книг или столпов: ссылки царю Ивану, и царю Федору, и царю Борису, и царю Василью с аглинс- кою Елисавет королевною и с нынешним Якубом королем о всяких делех»128. Других случаев употребления данного термина найти не удается. Отсутствие единого понятия, обозначающего изготовлен­ные в Посольском приказе книги, стало, вероятно, причиной со­здания и широкого использования источниковедами термина «посольские книги».

Изучение материалов делопроизводства Посольского приказа начала XVII в.

Рассмотрим основные приемы составления книг в Посольском приказе. B основу книги служащие Посольского приказа клали со­ответствующие столбцы. Подобная система изготовления книг ут­вердилась уже в XVI столетии, и Смутное время не привнесло B этом отношении каких-либо новшеств.

Сопоставим содержание книг и столбцов, составленных в По­сольском приказе в эпоху Смуты. Сохранилась лишь незначитель­ная часть столбца, ставшего первоисточником для составления книги по связям с Польшей 1613-1615 гг. (книга № 29). B нашем распоряжении имеется отрывок столбца (26листов)131, соответ­ствующий по своему содержанию листам 335-356 об. книги № 29 по связям Московского государства с Польшей. Сопоставление текста книги с сохранившимися отрывками столбца позволяет сде­лать вывод о том, что столбец не всегда переносился в книгу авто­матически; написанию текста книги предшествовала определенная редакторская работа.

Столбец

«[бояре] князя Михаила Федоровича всеа Русии самодержца мо­лили, и просили, и били челом, чтоб его царское величество по своему царскому милосердому нраву для покою христьянского по­волил нам, своей царской думе, послати послов своих на рубеж на съезд с вашими послы»132.

Книга

«[бояре] князя Михаила Федоровича всеа Русии самодержца доно­сили есмя, и его царскому величеству били челом, чтоб он, великий государь наш, его царское величество, для покою христьянского на обе стороны поволил нам с вами против вашей грамоты сослатися»133.

Как видно, содержание грамоты изложено в двух вариантах с разными акцентами. B столбце, составлявшемся в начале царство­вания Михаила Романова, более заметно стремление русской сто­роны к заключению перемирия («молили, и просили, и били че­лом»); подчеркивается роль Думы в принятии мирной инициативы поляков. B книге, писавшейся позже и при иных обстоятельствах, текст грамоты отводит боярам более скромную роль, чем царю; за­интересованность российской стороны в прекращении войны ме­нее выражена («били челом»). Таким образом, можно сделать вывод о том, что текст столбца при перенесении в книгу был отредакти­рован в духе изменившихся обстоятельств времени, когда положе­ние царя на престоле упрочилось и проблема заключения мира уже не стояла столь остро.

Сохранился еще один отрывок столбца, соответствующего по своему содержанию книге № 29. B этом столбце приведена часть текста грамоты, присланной польскими панами к боярам с послан­ником Ф.Желябужским (май 1615 г.) Данный отрывок соответству­ет листам 460 o6.-467 книги N° 29. Сравнение текстов показывает, что их содержание не является полностью идентичным.

Столбец

«...Корвина Кгосевского, которые за прозьбою и воззванием го­сударя вашего, на столицы московской седячего, на веселье его от короля, его милости, посланы были, и вы и в том непрямо возво­дите и вините короля, его милости, государя нашего и нас, то всем ведомо, что князь Василей Иванович Шуйской, убивши ростригу, много людей народу польсково и литовского, а меж нами и капла­нов, служителей Божьих побивши, и много невинные крови про­ливши, послов короля, его милости, государя нашего, через полтре- тья года, что вязней каких, задержал»134.

Книга

«...Корвина Кгосевского, которые за прозьбою и воззванием госуда­ря вашего, на столицы московской седячего, на веселье его от короля, его милости, посланы были, то вы им в том неслушне и несправедливе помавляете и винуете короля, его милости, государя нашего и нас, бо то вским ведомо, што князь Василей Иванович Шуйской, убивши рос­тригу, много людей народу польского и литовского, а межи ними и капланов, служителей Божиих помордовавши, и много невинные кро­ви проливши, послов короля, его милости, государя нашего, через пол- тредя года, як вязнев яких, задержал»135.

Как видно, тексты столбца и книги несколько отличаются. Столбец содержит русифицированный вариант грамоты, тогда как в книжном варианте заметно большое число «полонизмов»: «неслушне и неспра­ведливе помавляете и винуете», «помордовавши», «як вязнев яких». Безусловно, книжный текст в данном случае должен быть ближе к польскому оригиналу, чем текст столбца. Сравнение текстов позволяет сделать вывод о том, что содержание польской грамоты переносилось в книгу не из столбца; по всей видимости, данный отрывок текста восхо­дит к другому переводу грамоты польских панов.

Произведя текстологическое сопоставление текстов книги и со­ответствующих ей столбцов, можно сделать вывод о том, что стол­бец был одним из основных источников при составлении книг (при этом могли привлекаться также грамоты и их переводы, отличные от содержащихся в столбцах). Тексты столбцов при перенесении в книги подвергались как стилистической, так и «смысловой» правке (менялись акценты, но при этом основное содержание документов оставалось прежним).

При анализе приемов составления служащими Посольского приказа книг следует также выяснить, что именно из материалов столбца переносилось в книгу, а что оставалось за ее пределами. Для сравнения удобно использовать текст книги, для которой со­хранилась значительная и объемная часть соответствующего ей ма­териала столбцов. Для этой цели нами выбраны книга по связям Российского государства с Данией (отправление в Данию посоль­ства И.Борятинского, приезд датского посланника Ивервинта, пе­реписка пограничных воевод с властями датских крепостей, 1613­1616 гг.)136 и книга по связям с Англией (приезд в Москву англий­ского посла Дж.Меррика и его отпуск, отправление в Англию рус­ских посланников С.Волынского и М.Поздеева, 1614-1617 гг.)137 Большой объем этих книг (490 и 698 листов соответственно), а также наличие большей части соответствующих столбцов делают выводы более полными и убедительными.

Сопоставим сначала содержание английских столбцов с книгами (в данный момент книга 1614-1617 гг. разделена на две). Поиско­вые данные сопоставляемых столбцов и книг указаны полужирным шрифтом. Нарушенная пагинация столбцов указывается в правиль­ной последовательности. Сопоставление производится по методике, разработанной Н.М.Рогожиным.

Как видно из результатов сопоставления, в книгу вошли не все материалы сохранившихся столбцов. C другой стороны, в составе книги имеются фрагменты, отсутствующие на данный момент в столбцах.