Глава 8Линейный порядок подчиняющих и подчиненных элементов

1. Если два слова синтаксически связаны, то имеется два способа расположить их рядом друг с другом, в соответствии с тем, какое из них будет поставлено левее, а какое правее.

2.

3. В другом случае подчиненный элемент предшествует подчиняю­щему. Так построено, например, английское сочетание white horse ’белая лошадь’ (см. ст. 13).

4. В первом случае (cheval blanc) мы будем говорить, что перед нами нисходящий, или центробежный, порядок, потому что, строя рече­вую цепочку, мы движемся по стемме сверху вниз, то есть удаляясь от центрального узла.

5. Соответственно, во втором случае (white horse) мы будем считать порядок слов восходящим, или центростремительным, потому что, строя речевую цепочку, мы движемся по стемме снизу вверх, то есть прибли­жаясь к центральному узлу.

6. С этой точки зрения разные языки ведут себя по-разному.

7. Одни языки отдают предпочтение нисходящему, или центробеж­ному, порядку слов. Такие языки мы будем называть нисходящими, или центробежными. Центробежным языком является, например, фран­цузский (см. § 2 и ст. 12).

8. Другие языки отдают предпочтение восходящему, или центростре­мительному, порядку. Их мы будем называть восходящими, или центро­стремительными, языками. Таким языком является, например, англий­ский (см. § 3 и ст. 13).

9. Направление словорасположения становится особенно важным, когда речь идет о переводе с центробежного языка на центростреми­тельный или обратно.

10. В этом случае действует следующее правило: необходимо инвер­тировать порядок следования слов, связанных вертикальной связью, и сохранить порядок следования слов, связанных горизонтальной связью.

11. Рассмотрим, например, французское явно центробежное слово­сочетание un chemin montant, sablonneux, malaise (La Fontaine.

horse

white

chemin

Weg

montant sablonneux malaisd

steiler sandiger schwieriger

cheval

blanc

12. Иногда можно встретить порядок слов, противоположный тому, которого требует типология данного языка. В таких случаях, как пра­вило, можно говорить о намеренном нарушении нормы, призванном привлечь внимание слушателя или читателя и добиться определенного стилистического эффекта. Обычно отклонения подобного рода связаны с архаическим или поэтическим стилем (ср. поэтические вольности и т.п.). Такой порядок слов можно назвать стилистическим. Приведем несколько примеров.

Поэтический стиль (прилагательное rouges ’красные’ предшествует существительному tabliers ’передники’ вместо того, чтобы следовать за^шм):

Enfants, voici des boeufs qui passent,

Cachez vos rouges tabliers (V. Hugo. Odes et Ballades. La Ligende de la Nonne)

’Дети, вот идут быки, спрячьте ваши красные передники*.

Поэтический стиль (немецкое прилагательное rot ’красная’ следует за существительным Roslein ’розочка’ вместо того, чтобы предшество­вать ему):

Roslein, Roslein, Roslein rot (Goethe. Roslein rot)

’Розочка, розочка, розочка красная’.

Поэтический стиль, подчеркивающий иронию:

II pleut des verites premieres,

Tendez vos rouges tabliers

Букв. ’Прописные истины падают дождем, подставьте ваши красные передники’.

Стилистический прием, направленный на то, чтобы привлечь внима­ние слушателя (глагол стоит в нетипичной позиции — в начале предло­жения) :

Restait cette redoutable infanterie de l’armee d’Espagne (Bossuet)

’Оставалась эта грозная пехота испанской армии’.

13. Неразличение стилистического и нейтрального порядка слов лежит в основе одной педагогической ошибки, столь же прискорбной, сколь и застарелой. Нелепо использовать прекрасную строку из Гейне

Ich weifi nicht, was soil es bedeuten* (Heine. Die Lorelei, Heimkehr, 2)

’Я не знаю, что это может значить’

на начальном этапе обучения немецкому языку, когда учащиеся еще не­достаточно освоились с тонкостями синтаксиса (см. Tesnidre 1947, 151—152).

Строгий порядок

1. Предпочтение, которое данный язык отдает цетробежному или центростремительному порядку слов, может быть более или менее явно выраженным. В соответствии с этим можно разделить языки на два класса: строго центробежные (центростремительные) языки и умеренно центробежные (центростремительные) языки.

2. Мы будем считать, что язык относится к умеренному типу, когда ни один из двух видов порядка не имеет подавляющего перевеса над другим и обе тенденции в известной мере сосуществуют в языке. Таким языком является, например, французский, где в сочетаниях типа le che­val Ыапс ’белая лошадь’ представлен одновременно как центростремитель­ный (le cheval), так и центробежный (cheval Ыапс) порядок (см. ст. 15).

3. Напротив, мы будем говорить, что язык относится к строгому типу, когда одна из двух тенденций — центробежная или центростреми­тельная — определенно преобладает над другой.

4. В языках наиболее строгого типа превосходство одной тенденции над другой может приводить к конфликту с принципом непосредствен­ного соседства синтаксически связанных слов (см. гл. 6, § 5).

5. Действительно, в том случае, когда один узел разветвляется на два (см. гл. 7, § 1), подчиненные элементы можно расположить в не­посредственном соседстве с подчиняющим только ценой того, что для одного из них будет использован центробежный порядок, а для дру­гого — центростремительный.

6. Но как только мы захотим расположить подчиненные элемен­ты по одну сторону от подчиняющего, мы будем вынуждены нару­шить принцип непосредственного соседства (см. гл. 7, § 4). Вот поче­му строго центробежный или строго центростремительный тип языка с необходимостью предполагает разорванный порядок слов (см. гл. 7, § 8).

7. Рассмотрим, например, французское предложение Alfred frappe Bernard ’Альфред ударяет Бернара’, в котором у глагола frappe имеют­ся два подчиненных элемента. Поскольку французский язык умеренно центробежный, центростремительный порядок слов тоже не исклю­чается, и поэтому оба подчиненных могут располагаться около подчи­няющего. Связь глагола с первым существительным оформляется по центростремительному типу (Alfred frappe), а со вторым существитель­ным — по центробежному (frappe Bernard) (см. ст. 6).

8. В языках строго центробежного типа, таких, как иврит, при пере­воде из структурного порядка в линейный проявляется почти исключи­тельно центробежная тенденция: wajjibhra’ ’elohim ’et ha’adham ’И сотво­рил бог человека’ (Бытие, /, 27). Как легко видеть, синтаксически свя­занные слова (waj) jibhra’ ’(и) сотворил’ и ’et ha’adham ’человека’ не стоят рядом (см. ст. 16). В языках такого типа.глагол (то есть вершин­ный узел предложения) стоит в самом начале.

9. В языках строго центростремительного типа, таких, как турецкий, преобладает центростремительный способ расстановки слов: Kayamektu- bunu aldi ’Кайа взял свое письмо’. Синтаксически связанные слова Кауа ’Кайа’ и aldi ’взял’ не соседствуют друг с другом (см. ст. 17). В языках такого типа глагол (то есть вершина предложения) стоит в самом конце.

Стемма 15

le

blanc

wajjibhra’

Стемма 16

aldi

Стемма 17

mektubunu

’et ha’adham

Kaya

’elohlm

Глава 10

Слово

1.

2. Дело здесь, видимо, в том, что многие пытаются исходить из понятия слова, чтобы определить понятие предложения, вместо того чтобы, наоборот, отталкиваясь от понятия предложения, определить понятие слова. Нельзя определить предложение через слово, но только слово через предложение. Понятие предложения логически первично по отношению к понятию слова (см. гл. 1, § 1, 2 и 3).

3. Поскольку предложение разворачивается в речевую цепочку, слово можно определить только как сегмент этой цепочки.

4. Линейный сегмент — это часть строки, заключенная между двумя пробелами. Слово — это часть речевой цепочки, заключенная между двумя разрывами (coupures). Другими словами, слово следует опреде­лять не само по себе, а через разрывы, показывающие его начало и конец.

5. Разрывы между словами обладают несколькими свойствами, проливающими свет на природу слова.

6. Прежде всего, эти разрывы являются неполными. Они представ­ляют собой лишь своего рода надрезы в речевой цепочке, не вызываю­щие ее полного обрыва. В противном случае речь бы не могла быть связной и слова следовали бы друг за другом без всякой связи между собой. Слова не могут быть изолированными в потоке речи.

7. Во-вторых, эти разрывы неодинаковы по величине. Надрезы, которые существуют между словами в речевой цепочке, имеют как бы разную глубину. Так, в стихе Лафонтена

La raison du plus fort est toujours la meilleure (Fables, 1, 10) ’Доводы более сильного всегда самые убедительные’* *

разрыв, разделяющий du и plus fort, глубже, чем разрыв, разделяющий plus и fort. Еще глубже — разрыв между, raison и du plus fort, но и он уступает по глубине разрыву между la raison du plus fort и est toujours la meilleure. Таким образом, если отмечать относительную глубину раз­рывов между словами большим или меньшим числом вертикальных черточек, мы получим такую последовательность: raison /// du // plus / fort ЦП est...

8. В-третьих, разрывы имеют не абсолютно величину, а только отно­сительную. Это значит, что глубину разрыва между словами нельзя оценить саму по себе, а только по отношению к другим разрывам. В самом деле, рассмотрим строки В. Гюго.

Mon ame aux mille voix, que le Dieu que j’adore

Mit au centre de tout comme un echo sonore. (Feuilles d^fautomne: Ce siecle avait deux ans)

’И Бог, которого ношу в своем я сердце,

В моей душе сосредоточил все’[13].

Букв. ’Моя тысячеголосая душа, которую Бог, которому я поклоняюсь, поставил в центр всего как громогласное эхо’.

Сочетание que le Dieu que j’adore mit au centre du tout comme un echo sonore ’которую бог, которому я поклоняюсь, поставил в центр всего как громогласное эхо’ точно так же подчинено слову ame ’душа’, как сочетание que j’adore ’которому я поклоняюсь’ подчинено слову Dieu ’бог’. Однако, несмотря на тождество типа связи, разрывы, предшествую­щие обоим придаточным предложениям, вводимым que, имеют разную величину. Первый разрыв, отделяющий все сочетание que le Dieu que j’adore mit au centre de tout comme un ёс!ю sonore, очевидно, больше, чем второй разрыв, отделяющий лишь сочетание que j’adore, входящее в состав первого сочетания:

Mon ame aux mille voix, // que le Dieu / que j’adore /

Mit au centre de tout comme un echo sonore!

9. Предположим теперь, что рассмотренное предложение содержит еще одно придаточное относительное и выглядит, например, так: Моп ame aux mille voix, que le Dieu, que ma mere, que j’adorais, m’apprit k уёпё- rer, mit au centre du tout comme un ёсйо sonore ’Моя тысячеголосая душа, которую бог, которого моя мать, которую я обожал, научила меня чтить, поставил в центр всего как громогласное эхо’. На основании тех же самых соображений мы должны установить в этом предложении три разрыва различной величины: Mon ame aux mille voix, /// que le Dieu, // que ma тёге, / que j’adorais, / m’apprit k уёпёгег, 11 mit au centre de tout comme un ёсйо sonore. Число разрывов такого рода может, по крайней мере теоретически, возрастать до бесконечности. Очевидно, что эти разрывы будут иметь бесконечное число значимостей, которое невоз­можно определить с помощью какого-то абсолютного критерия. Они могут быть установлены только друг относительно друга.

10. Иначе говоря, иерархии синтаксических связей (см. гл. 2, § 6, и гл. 3, § 5) соответствует иерархия разрывов.

11. Из сказанного вытекает, что разрывы, разделяющие слова в ре­чевой цепочке, не только точно не определены, но и не могут быть опре-

делены точнее. Тем самым понятие слова оказывается принципиально неопределимым.

12. Следует заметить, что во многих древних текстах и надписях на камнях разрывы между словами не отмечены. В этом нет ничего удиви­тельного, если вспомнить, насколько трудно улавливать на слух раз­рывы между словами в незнакомом или малознакомом языке (см. ГЛ. 5, §5).

13. Неуловимость понятия слова с полной очевидностью проявля­ется в орфографии, которая не в состоянии последовательно отмечать границы слов. Непоследовательности орфографии бывают двух типов.

14. Орфография проводит различия там, где их нет: chou-rave ’коль­раби’ Ф betterave ’свекла’, sous-nappe ’подстилка под скатертью’ Ф sou- coupe ’блюдце’, plat-bord ’планшир’ Ф plafond ’потолок’, poule d’Inde Ф dinde ’индюшка’, d’or ’золотой’ Ф dorer ’золотить’, d’Arsonval Ф darsonvali- ser ’дарсонвализировать’, si oui ’в случае утвердительного ответа’ =£sinon ’в противном случае’, bon Dieu ’господь бог’ Ф bondieuserie ’ханжество’, bonne femme ’простая женщина’ Ф bonhomme ’простак, добряк’, moyen age ’средние века’ Ф moyenageux ’средневековый’, fleur de lis ’геральди­ческая лилия’ Ф fleurdelisd ’украшенный геральдическими лилиями’.

15. Орфография не проводит различий там, где они есть: de bonnes femmes ’добрые женщины’ = des bonnes femmes ’простые женщины’ (ср. de bons hommes ’добрые люди’ Ф des bonhommes ’простые люди’), de jeunes filles ’молодые девушки’ = des jeunes filles ’незамужние девушки’; нем. der Schiffer will uns nicht ubersetzen ’лодочник не хочет нас перево­зить’ = der Dolmetscher will diesen Brief nicht ubersetzen : ’переводчик не хочет переводить это письмо’ (ср. в индикативе der Schiffer setzt uns liber ’лодочник нас перевозит’ Ф der Dolmetscher iibersetzt diesen Brief ’переводчик переводит это письмо’).