Глава 115 Рецессивная диатеза и маркер рефлексивности

1. В противоположность фактитивной диатезе в рецессивной диатезе число актантов уменьшается на единицу.

2. Существование диатезы, обратной по отношению к фактитив­ной, редко признавалось грамматистами; еще реже пытались опреде­лить ее точное значение.

3. Маркер рецессивной диатезы во французском, как и во многих других языках, идентичен маркеру возвратной диатезы.

4. Употребление рефлексива в функции рецессива легко объяснимо. Поскольку рецессив не имеет синтетической или какой-либо иной спе­циализированной формы, язык, естественно, прибег к такой форме, благодаря которой двухактантные глаголы более всего сближаются с одноактантными. Очевидно, такой формой является форма возвратной диатезы; хотя глагол в ней имеет два актанта, тем не менее эти два ак­танта соотносятся с одним и тем же лицом, или, лучше сказать, одно и то же лицо одновременно играет роль первого и второго актанта. Отсюда ясно, что от представления о двух актантах, соотносящихся с одним и тем же лицом, легко можно сделать переход к представлению об одном- единственном актанте.

5. Поскольку в собственно возвратном значении и в отличном от него рецессивном значении глаголы одинаково употребляются с личным субстантивом, именуемым возвратным, хорошая синтаксическая теория

♦Русск. перевод пит. по: Лукиан. Собр. соч., т. 1, М.-Л.: Academia, 1935, с.

должна как можно точнее различать эти два вида значений.

6. Чтобы лучше представить себе это различие, приведем в качестве примера известную шутку французских клоунов, ставшую уже клас­сической. Сидящий клоун хочет подняться и хватает себя за воротник, делая вид, что тянет себя вверх; это действие производит комический эффект, поскольку каждый зритель понимает, что клоун делает такое движение в шутку и не может поднять самого себя, не имея точки опоры за пределами своего тела. Однако опытные клоуны добиваются впечат­ления, что они действительно тянут самих себя вверх. В этом случае можно сказать о клоуне, что он se teve ’поднимает себя’, придавая этому выражению рефлексивное значение. Когда же человек действительно сидит, а потом se leve ’поднимается’ в обычном значении этого выраже­ния, какое-либо значение рефлексивности совершенно отсутствует, и мы говорим, что глагол находится в рецессивной диатезе.

7. Наши утверждения легко проверить путем сравнения с другими языками. В самом деле, точные эквиваленты французской фразы Alfred se teve, англ. Alfred stands up и нем. Alfred steht auf ’Альфред встает’ со­держат одновалентный глагол, который не может управлять двумя актантами. Это доказывает, что французское выражение, несмотря на присутствие возвратного личного субстантива se, вовсе не имеет зна­чения возвратности; se является здесь маркером рецессивной диатезы, и его функция заключается в том, чтобы создать возможность упот­ребления двухвалентного глагола lever в значении одновалентного глаго­ла. Однако вряд ли одновалентные глаголы английского и немецкого языков смогут помочь уловить тот оттенок значения, который мы попытались выделить в § 6.

8. Конечно, мы имеем дело с очень тонким оттенком значения, и иногда трудно решить, действительно ли возвратный личный субстан­тив se полностью утратил значение возвратности и, следовательно, глагол представляет собой настоящий рецессив. Дело в том, что первоначально рецессив был лишь одним из случаев употребления рефлексива, и до сих пор некоторые глаголы находятся еще в процессе развития, поэтому, хотя в теории различие между рефлексивом и рецессивом можно уста­новить совершенно однозначно, на практике между соответствующими глаголами нельзя провести резкой границы.

9. Однако в ряде случаев самый элементарный анализ смысла пред­ложения показывает, что речь идет именно о рецессивном значении, поскольку значение рефлексивности не позволяет правильно истолко­вать смысл этого предложения. Таковы французские предложения: Les maisons se construisent lentement ’Дома строятся медленно’, Le Ыё se seme en automne ’Пшеницу сеют (букв, пшеница сеется) осенью’, Cette montagne se voit de loin ’Эта гора видна (букв, виднеется) издале­ка’, La porte s’ouvre ’Дверь открывается’, Cet objet se vend bien ’Этот товар продается хорошо’, Се livre se lit facilement ’Эта книга читается легко’. Совершенно очевидно, что дома не сами себя строят, пшеница не сама себя сеет, гора не созерцает свой собственный образ, дверь не от­крывает сама щеколду, товар не продает сам себя и книга не читает самое себя.

10. На основе приведенных соображений мы вынуждены категори­чески отвергнуть термин местоименный глагол (verbe pronominal); это термин морфологии, а не синтаксиса, и он неуместен в синтаксическом исследовании, в котором важно различать две диатезы, слишком часто смешиваемых. Ратовать за употребление термина местоименный - значит довольствоваться указанием на морфологический маркер и избавлять себя от труда проводить синтаксический анализ. Местоименный гла­гол — это термин морфологии. Только термин возвратный (rdfldchi) обозначает синтаксическое понятие. Поэтому мы целиком согласны с тем, что говорит по этому поводу Галише в своем ’’Очерке психологи­ческой грамматики” (G а 1 і с h е t 1947,94).

11. Могут быть подвергнуты критике и термины существенно (essen- tiellement) возвратный и случайно (accidentellement) возвратный, которые также ведут к смешению двух диатез.

12. Различие между глаголами существенно возвратными и гла­голами случайно возвратными было сначала установлено граммати­стами. Различие между такими глаголами они понимали следующим образом: глаголы существешю возвратные являются возврат­ными по самой своей сути, по необходимости имеют возвратную форму и не могут выступать в невозвратной форме; например, s’dvanouir ’па­дать в обморок’.

13. Когда достойная сожаления привычка заменять синтаксические термины поверхностно-формальными, морфологическими этикетками укоренилась в официальной грамматической номенклатуре не без зло­получного влияния высокопоставленных лиц, и когда возвратные глаго­лы были переименованы в местоименные, было сохранено терминоло­гическое различие между глаголдми существенно местоименными и глаголами случайно местоименными. В некотором смысле новая тер­минология оказалась более откровенной, поскольку она призывала учитывать только наличие или отсутствие возвратной формы и таким образом лучше соответствовала чисто формальному определению так называемых существенно и случайно возвратных глаголов в зависи­мости от того, могут они или нет употребляться в возвратной форме. В то же время новая терминология элиминировала вместе с термином ’’возвратность” необходимость осмыслять семантическую значимость рассматриваемых категорий.

14. Однако именно эту семантическую значимость важно учитывать в синтаксическом анализе. Парадоксальным образом так называемые случайно возвратные, или местоименные, глаголы являются именно теми глаголами, в которых наиболее полно проявляется значимость возвратной диатезы, как мы определили ее выше (см. гл. 100, § 8), поскольку в этом случае актант, из которого исходит действие, и актант, на который оно направлено, тождественны, и, следовательно, имеется ’’возврат” переходного глагольного действия. В то же время так назы­ваемые существенно возвратные глаголы, всегда употребляясь с возвратным местоимением, не противопоставляются соответствующему невозвратному глаголу, чтобы утвердить тем самым собственную рефлексивную значимость.

15. Иными словами, именно случайно рефлексивные глаголы яв­ляются в действительности основным средством выражения понятия рефлексивности, в то время как глаголы существенно возвратные на самом деле могут быть возвратными только случайно, поскольку в их число входит ряд глаголов, которые не имеют или уже не имеют никакого значения рефлексивности; таковы рецессивные глаголы se tromper ’ошибаться’, se lever ’вставать’ и др.

16. Отсюда следует, что случайно возвратными называют как раз истинно возвратные глаголы, а такие псевдорефлексивы, как ре­цессивные глаголы, получают наименование существенно рефлексивных. Этого достаточно, чтобы показать, насколько порочна в своей основе терминология, которая первоначально была создана для выражения синтаксических понятий, а затем была лишена ее истинной роли и стала применяться для выражения совсем других понятий морфологического порядка.

17. Рецессив, маркированный возвратным местоимением, особенно характерен для южнороманских языков: иг. si parla italiano ’говорят (букв, говорится) по-итальянски’, исп. se habla espaflol ’говорят по-ис­пански’. Очевидно, что итальянский или испанский язык не разговари­вают сами с собой и что употребление рефлексива имеет здесь целью маркировать одновалентное употребление глагола со значением ’гово­рить’, который в норме является двухвалентным.

18. В русском языке маркер рецессива представляет собой усечен­ную и суффигированную форму -ся, -сь возвратного личного субстантива себя (см. гл. 103, § 8). Поэтому он идентичен для всех форм лица и числа:

Но этот суффикс можно считать рефлексивом только в этимоло­гическом смысле, если учитывать его историю развития. Сейчас он таковым не является и имеет значение рецессива; для выражения реф­лексивности приходится прибегать к неусеченной форме личного суб­стантива себя (Jakobson 1944,130).