МЕХАНИЗМ ПРЕДПОЧТЕНИЙ

Существует еще одна область пересечения рассматриваемых подходов, возникающая при объяснении стиля через понятие предпочтения (Либин, 1993; 1996). Эта тема имеет в психологии особое звучание.

Переплетение индивидуальных свойств содержательного плана с динамическими (формообразующими) тенденциями лишний раз свидетельствует о статусе предпочитаемых способов взаимодействия со средой как условий, облегчающих или затрудняющих формирование определенных отношений человека с миром. Возможно также, что использование структурнофункционального анализа (подробнее см. раздел 8 наст, изд.) для целей психологического исследования природы стиля позволит раскрыть механизмы, обусловливающие своеобразие стилевой сферы человека как со стороны его индивидуальнотипологических особенностей, так и со стороны объективной, средовой детерминации. При этом структурные компоненты, характеризующие устойчивые признаки индивидуальности, оказываются фактором, ограничивающим число степеней свободы при формировании различных функциональных систем. Конечно, важно не только констатировать недизъюнктивность, неотделимость формальных и содержательных, структурных и функциональных аспектов психики, но и исследовать специфику соотношения между разными подсистемами индивидуальности, используя, например, понятие “психического носителя” (Веккер, 1981; 1997).

Объединение на концептуальной и эмпирической основе анализа общепсихологических закономерностей с изучением специфики индивидуальных проявлений представляется возможным выходом из того тупика, в котором оказываются исследователи, пытающиеся проанализировать природу стилевых проявлений, исходя “из них самих”.

Стиль человека: целостность VS фрагментарность

Если “Новый взгляд-1” (New Look), сформировавшийся в 1950-х гг.

Постижение природы стилевого своеобразия человека сейчас начинает приобретать черты целостной и непротиворечивой теории. Существование десятков параметров индивидуальности, называемых стилевыми проявлениями, отображает одну и ту же психологическую реальность, обозначаемую различными терминами. В то же время, устойчивость этих проявлений заставляет думать о существовании общих факторов, латентных переменных, с помощью которых возможно создание адекватных объяснитель-ных моделей. Кажется своевременным ввести и новый термин для изучаемого феномена — “стиль человека”, подчеркнув тем самым целостность этой уникальной характеристики способов взаимодействия индивидуума с окружающим миром (Либин, 1994; 1996; 1997 а).

Как может выглядеть определение стиля человека, отражающее соединение общепсихологического (непривычно звучащего в этом контексте) и традиционного дифференциально-психологического подходов? Возможно, так: стиль человека — это устойчивый целостный паттерн индивидуальных проявлений, выражающийся в предпочтении индивидуумом конкретной формы (способа) взаимодействия с физической и социальной средой. В этом случае иерархическая структура стиля будет представлять собой совокупность определенных типов связей между разными параметрами индиви-дуальности, с одной стороны, и между этими параметрами и си-туативными переменными — с другой.

* * *

Конечно, куда приятнее было бы следовать устоявшимся канонам — это экономит и время, и энергию — если бы... удалось забыть о непримиримом противоречии между движением и стагнацией, прогрессом и регрессом, развитием и редукцией.

Несмотря на новое определение, основа исследовательской стратегии остается прежней. В каких формах реализуется взаимодействие “человек—окружающий мир”, и как сопрягаются между собой субъективные предпочтения, общие закономерности психики и объективные условия? Что общего между когнитивным стилем, индивидуальным стилем деятельности, стилем руководства и стилем совладания со сложными ситуациями? Какие основания лежат в основе типологии стилевых проявлений? В представлениях, суждениях и гипотезах авторов коллективной монографии выявляется, как это и ожидалось, весьма непростая картина. Однако очевидно и то общее, что объединяет всех исследователей — понимание акту-альности темы для современной психологии и взаимное стремление обсуждать возникающие разногласия.