515. Привнесла ли современная судебно-арбитражная практика какие-либо новации в понимание и применение нормы п.1 ст.401 ГК, которая закрепляет один из классических принципов гражданского права – начало виновной ответственности за нарушение обязательств?

Пункт 1 ст.401 ГК разбит на две нормы (два абзаца), первая из которых устанавливает, что «лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности».

Вторая норма (второй абзац) п.1 ст.401 ГК нередко объединяется арбитражными судами с п.2 этой же статьи и приобретает примерно следующий вид: лицо, не исполнившее обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, признается невиновным, если докажет, что «...при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства» (см. постановление Президиума ВАС РФ от 17.12.1996 N3626/96, от 06.05.1997 N5803/96, от 13.05.1997 N6030/96, от 16.12.1997 N 4884/97, от 03.02.1998 N3813/97, от 24.02.1998 N7815/97 и др., а также множественные акты кассационных инстанций[468]). Такое объединение вполне основательно; больше того, можно было бы утверждать, что выделение п.2 ст.401 ГК в его существующем (чисто процессуальном) виде носит либо чисто формальный, либо искусственный характер; кроме того, это правило вполне выводимо из общих принципов распределения бремени доказывания, закрепленных в ГПК (п.1 ст.56) и АПК (п.1 ст.65). Каждая сторона спора доказывает те обстоятельства, на которые ссылается; ясно, что на отсутствие вины будет ссылаться лицо, нарушившее обязательство, а, стало быть, именно ему и придется доказывать это обстоятельство[469].

Из тенденций применения комментируемых норм важно отметить две следующие.

Во-первых, «удельный вес» применения ст.401 ГК в общем объеме случаев обращения арбитражных судов к понятию вины существенно ниже, чем всех других аналогичных норм, в том числе п.2 ст.1064 ГК (о вине в гражданских правонарушениях – деликтах), более специальных норм ГК и норм о вине в публичных правонарушениях (административных, налоговых, таможенных и т.д.) и, кроме того, этот «вес» постоянно снижается.

Во-вторых, львиную долю случаев применения ст.401 ГК составляют дела по искам о взыскании денежных средств с публичных учреждений.

Можно предположить, что описанный феномен объясняется в первую очередь специфическим характером подсудности арбитражных дел. Как известно, центром тяжести арбитражной практики является рассмотрение споров с участием профессиональных предпринимателей, т.е. лиц, принимающих на себя обязательства, связанные с предпринимательской деятельностью, и отвечающих за их нарушение независимо от вины (см. п.3 ст.401). В тоже время в круг арбитражной подсудности попадают дела с участием всяких вообще юридических лиц, в том числе некоммерческих организаций, созданных в форме финансируемых собственником учреждений, для которых ст.401 ГК с ее общим правилом о виновной ответственности становится прекрасным поводом для некоторого облегчения правового положения. Выше уже неоднократно констатировалось, что арбитражные суды используют эту возможность чрезвычайно широко для оправдания нарушений обязательств со стороны в первую очередь публичных (государственных и муниципальных) учреждений (см. об этом еще ниже).