Глава 196 Субстантивно-адъективная инвертированная трансляция (А > О)

(0> А)

1. Интересующий нас тип инвертированной трансляции состоит в том, что прилагательное, транслированное в существительное, подчиняет существительное, транслированное в прилагательное сущности (ср.

2. Следует отметить, что инвертированная трансляция этого типа предоставляет французскому языку способ выделить прилагательное, которое другие языки, особенно языки с силовым ударением, выде­ляют с помощью ударения. Во французском, где акцентно выделяется конечный элемент, и притом довольно слабо, ударение обычно падает на прилагательное, которое в речевой цепочке, как правило, распола­гается после существительного. Увеличение силы ударения, падающего на прилагательное, с целью выделения этого прилагательного, противо­речит духу французского языка. Постепенно, в течение веков носители языка бессознательно пришли к пониманию того, что компенсировать этот недостаток можно — с помощью приема инвертированной трансля­ций. В результате этой трансляции ударение остается на прилагательном в конце группы, в то время как другое прилагательное, превратившись в существительное, приобретает большую значимость, поскольку оно занимает позицию перед существительным, превратившимся в прила­гательное.

3. Французский язык оказался очень благодатной почвой для инвер­тированной трансляции: cet idiot de Dupont ’идиот Дюпон’, un cher stupide de petit mari (A. Lichtenberger. Petit Madame) ’глупышка-муженек’, ce brutal de Jacques (A. Lichtenberger. Petit Madame) ’грубиян Жак’.

4. Существительное, транслированное в прилагательное, часто пред­варяется, усиливается или заменяется общим прилагательным еп, кото­рое анафорически к нему отсылает: Coupeau, tr£s blagueur, en langa une bonne (Zola. L’Assommoir, chap. Ill, p. 911) ’Тут зубоскал Купо отпустил забавную шутку’*.

5. Существительное, транслированное в подчиненное прилагательное, может быть личным: ср., например, выражение Pauvre de moi! ’Бедный я!’, особенно распространенное, по-видимому, на юге Франции и, в част­ности, в тех диалектах, которые в большей или меньшей степени сбли­жаются с испанским языком. Во всяком случае, это выражение необы­чайно часто встречается в речи одной старушки испанского происхож­дения в книге, о которой говорилось выше (см. гл. 75, § 7).

6. Нередко управляющим элементом служит неопределенный ар­тикль ип, транслированный в существительное: un des jeunes ’один из молодых’, un des vieux ’один из стариков’, un de mes amis ’один из моих друзей’.

7. В этом случае, так же как и в случае, описанном в § 4, существи­тельное, транслируемое в прилагательное, часто анафорически пред­варяется общим прилагательным еп: Mais il у en avait un, alors, de cceur qui m’aimait pour tous (Lamartine. Genevieve, CXXX) ’Но там было одно сердце, которое любило меня за всех’; Moi, dit Attilio — j’en ai un, d’oncle, un frere к ma тёге (Louis Bertrand. L’invasion, II, 1) У меня-to єсть один такой, дядюшка, брат моей матери’; Tu n’en connais pas un, d’avocat? (Ibid.₉III_f 3,) ’Ты не знаешь кого-нибудь из них, какого-нибудь адво­ката?’;

8. Прилагательное seul ’единственный’, которое имплицитно содер­жит значение ’один’, может при тех же условиях, что и слово un ’один’, участвовать в инвертированных трансляциях: II est tout seul (А>0) de charpentier (О > А) ’Он там один плотник’.

9. Количественные прилагательные (числительные) транслируются при тех же условиях, что и неопределенный артикль un: J’en ai eu deux, trois, peut-etre bien quatre, de meres (Lamartine. Genevieve, CXXXVII) У меня было две, три, а может быть и четыре матери’.

10.

11. При инвертированной трансляции в качестве подчиняющего элемента может выступать притяжательное местоимение, то есть прилага­тельное принадлежности, транслированное в существительное (см. гл. 178, § 5). Этот оборот не приобрел еще права гражданства в литератур­ном языке, но часто встречается в языке разговорном. Рассмотрим, например, такую ситуацию. Зритель сдал в гардероб театра свою шляпу, совершенно новую. По окончании спектакля какой-то жулик, восполь­зовавшись толчеей, пытается завладеть этой шляпой, однако владелец это вовремя замечает. Его нормальной реакцией будет броситься к жули­ку с криком C’est le mien, de chapeau ’Этамоя шляпа!’ В такой ситуации немец воспользовался бы усиленным ударением: Es ist mein Hut! ’Это моА шляпа!’

12. Хотя этот оборот считается неправильным, его можно встретить у писателей, воспроизводящих разговорный язык: Demande done к ton рёге s’il se genera pour enlever le sien, de veston (Jean Sarment. Les voyage a Biarritz, Petit Illustration, 7-IX-1936) ’Спроси тогда у своего отца, не ре­шится ли он снять свой пиджак’.

13. Субстантивно-адъективная инвертированная трансляция не огра­ничивается рамками французского языка. Она обнаруживается и в итальянском, и в испанском, и в английском: итал. quell’ imbecille di Gio­vanni ’этот дурак Джованни’, исп. este ітЬбсії de Juan ’этот дурак Хуан’, англ. his brute of brother ’этот скотина, его брат’.

14. Такой прием не нов. Его можно обнаружить еще в латыни: multum auri ’много золота’. Управляющим элементом этого оборота слу­жит прилагательное multus ’многочисленный’, транслированное в суще­ствительное среднего рода multum ’большое количество’, в то время как подчиненным элементом является существительное aurum ’золото’, транслированное в прилагательное сущности с помощью генитива — auri.

sont

/\

un I imbecile les neiges ou?

A A

/—I------------------------------- '—Г

de I marmiton d’ I antan

Стемма 314 Стемма 315