2.3.3. Особенности субъективной картины жизненного пути у подростков из гармоничных и дисгармоничных семей.

Сравнивая результаты выполнения теста «Линия жизни» А.А. Кроника

подростками из гармоничных и дисгармоничных семей, мы искали различия в содержании такого компонента образа мира как субъективная картина жизненного пути, которые, по нашим исследовательским предположениям, имели следующую направленность:

1) Образ будущего подростков, переживающих напряженность актуальных взаимоотношений с родителями и воспитывающихся в дисгармоничных семьях, будет менее детализированным и менее событийно насыщенным по сравнению с

представлениями о предстоящей жизни их сверстников из гармоничных семей в связи с поглощенностью первых переживанием наличной внутрисемейной ситуации, отличающейся выраженным неблагополучием.

2) Упоминание родителей среди значимых Других при описании жизненной перспективы и ретроспективы будет более редким у подростков, переживающих в настоящее время отчужденные, гнетущие и лишенные доверительности отношения с ними. Мы предполагали, что аффективная составляющая образа родителя у таких подростков будет выраженно негативной, что заставит избегать его актуализации при выполнении теста в соответствии с действием отрицания и избегания как защитных механизмов психики (Фрейджер Р. в соавт., 2004).

3) В описании будущего доля событий, связанных с изменениями в семье, будет меньше у подростков из дисгармоничных семей, что может быть обусловлено предпочтением семье иных сфер реализации себя как более приятных, лишенных напряженности и конфликтов.

4) Восприятие как будущего, так и прошлого будет более негативным (доля печальных, трагических, неприятных событий будет значимо выше) у подростков из дисфункциональных семей. Выдвигая данную гипотезу, мы предположили, что актуальное неблагополучие, переживаемое подростками во внутрисемейных отношениях, влияет на восприятие целостного жизненного пути и своей судьбы в нем, а именно: приводит к выделению в ходе внутренней работы по осмыслению различных этапов прожитой жизни преимущественно негативных аспектов и предвосхищение преобладания таковых в будущем.

Проверяя данные гипотезы, мы сравнивали заполненные бланки теста подростков из гармоничных (N= 65) и дисгармоничных (N=12) семей. Отказ выполнять методику, встретившийся нам в 23-х и 5-ти случаях соответственно, был распространен с одинаковой частотой среди респондентов контрастных групп. Оценивая различия с помощью четырехклеточного коэффициента корреляции Гилфорда и U-критерия Манна- Уитни при проверке высказанных предположений, мы, к сожалению, не обнаружили значимых расхождений в представлениях о субъективном жизненном пути у подростков из гармоничных и дисгармоничных семей, а именно: субъективная насыщенность

будущего, как и детализированность в описании его ключевых событий, примерно одинакова у респондентов контрастных подгрупп (Uэмп=102,5, р=0,764); называние родителей в числе значимых Других как прошлого, так и будущего оказалось одинаково редким в обеих группах (χ2эмп =1,27 < χ2кр=3,84, р=0,05) и уступило место друзьям и сверстникам; доля семейных событий, представленных в перспективе будущего, также оказалась примерно равной у подростков из гармоничных и дисгармоничных семей (Uэмп=154,5, р=0,68); доля указанных негативных событий, как и в целом по выборке – незначительна среди тех и других (Uэмп=132,2, р=0,70). Таким образом, выдвинутые нами исследовательские предположения не нашли своего математического подтверждения, что, на наш взгляд, было обусловлено сопоставлением малочисленных выборок. Количество заполненных протоколов подростков из дисгармоничных семей (N=12) мало и требует для достижения уровня статистической значимости полного сходства ответов внутри группы, трудно достижимого в виду влияния индивидуальных различий, ярко проявившего себя в столь малочисленной выборке. Как следствие, нам трудно говорить здесь об

опровержении выдвинутых гипотез, которые, возможно, подтвердятся в последующих эмпирических исследованиях с привлечением более представительных выборок.